Ошибка Либермана - Стюарт Каминский

— Мелисса говорит, что живот у нее не болит, — сообщила Бесс.

— И это значит…

— Никто ее об этом не спрашивал, — добавила Бесс. — Что привело меня к выводу, что…

— …живот у нее болит, и она хотела скрыть это, — заключил он.

— Но она также чувствовала себя виноватой и хотела, чтобы мы с ее мамой знали: она что-то скрывает. Что ты дал ей на бейсболе?

— Иллюзию самоограничения, — ответил Либерман, глядя на висевшие на противоположной стене медицинский диплом доктора Дипа и сертификат хирурга.

— Лайза и Тодд куда-то отправились, — сказала Бесс.

— Хорошо.

— Но не друг с другом, — добавила Бесс.

— А-а-а, — сказал Либерман, выкладывая порванную газетную вырезку на стол доктора Дипа и осторожно расправляя ее ладонью. Он вытащил эту вырезку из сжатой в кулак руки Хэнрагана, когда его перекладывали на каталку.

— Эйб, нет, — сказала Бесс. — Это не то, что ты мог подумать… Лайза пошла в кино с Йеттой и Мэйшем. А Тодд… Я не знаю, где он, хотя пыталась позвонить ему, как только они ушли. А сейчас готовлю обед для детей. Так что ты им там давал?

— Хот-доги, земляные орехи, победу «Кабс», — сообщил Либерман, в пятый раз перечитывая статью. В ней говорилось, что Хуан Эрнандес де Барселона убит двумя известными проститутками накануне ночью, что эти проститутки попытались представить дело так, будто Барселона застрелил другого мужчину, а тот, в свою очередь, застрелил его. В статье приводились слова детектива Ласаля, что человек, намеченный девушками на роль козла отпущения, успел рассказать полиции, что произошло, и сразу после этого умер. Автор статьи явно не хотел называть фамилию умершего «козла отпущения». Даты в вырезке не было, как и названия газеты. В статье даже не упоминался город. Либерман перевернул вырезку, и в это время Бесс произнесла: «…что делать?»

— Когда я приду домой, — ответил Либерман.

— Поешь что-нибудь, Эйб. А если собираешься там заночевать, позвони и сообщи об этом.

— Я люблю тебя, Бесс, — сказал Либерман.

— Я люблю тебя, Эйб, — сказала она.

Либерман повесил трубку и перевернул газетную вырезку. На обратной стороне он увидел обрывок рекламного объявления супермаркета — с адресом, но без названия. И в центре рекламы шли слова «Самые низкие цены в Корпус…» Конца не было.

Либерман снова перевернул газетную вырезку и посмотрел на фотографию сестер Мадера. И Хэнраган, и Либерман видели ту же самую фотографию меньше трех часов назад на туалетном столике в спальне Эстральды.

Эйб звонил по нужным номерам не торопясь, спокойно. Сначала жене Хэнрагана, Морин. Либерман знал, что ее телефона нет в списке ближайших родственников, но не даром он был полицейским. Она как раз возвращалась домой с работы.

— Морин, это Эйб Либерман, — сказал он, откладывая газетную вырезку и протягивая руку за карандашом, который лежал рядом с фотографией жены и четверых детей доктора Дипа.

— Да, Эйб, — ответила она сухо.

— Я хочу сообщить о Билле.

— Он умер, — сказала она без всякого выражения.

— Нет. Он ранен. Мы находимся в хирургическом отделении клиники Чикагского университета на Пятьдесят девятой. Знаешь, где это?

— Знаю, — ответила она и замолчала.

— Морин?

— Извини… Я думала, что случится нечто подобное, но все равно…

— Хочешь, чтобы я позвонил Майклу?

— Нет, — ответила она, — я сама. Я сама должна ему сказать, что его отец… Я позвоню… Странно, Эйб, мне казалось, что я буду… А мне только спать хочется. Я хочу пойти спать.

— Не такая уж плохая мысль, Морин.

— Время бежит, все забывается, Эйб, — сказала она, вздохнув. — Я позвоню Майклу и приеду.

Либерман сделал еще два звонка. Один — в церковь Святого Варфоломея. Шустрого Паркера не оказалось на месте, и Эйб оставил для него сообщение подошедшему к телефону старому священнику. Третий звонок был Айрис Хуанг в ресторан «Черная луна». Она была там, и Либерман рассказал ей, что произошло.

— Я приеду, — сказала Айрис.

— Вы скорее понадобитесь Биллу, когда он придет в сознание через день-два, — сказал Либерман, который не хотел иметь дело одновременно с Морин и Айрис.

— Да, — ответила она. — Но я все же приеду. Спасибо, что позвонили, детектив…

— Либерман, — подсказал он.

Эйб повесил трубку и заказал междугородному оператору номер телефона штаб-квартиры полиции в Корпус-Кристи, штат Техас.

— Полиция, — ответил мужчина с явным техасским произношением.

— Я тоже из полиции, — сказал Либерман. — У вас есть детектив по имени Ласаль?

— Ласаль? — переспросил полицейский. — Кэрол Ласаль?

— Думаю, да, — сказал Либерман.

— Он мэр, — сообщил мужчина. — Вы меня разыгрываете?

— Нет-нет, — ответил Либерман. — Спасибо.

Он снова позвонил в информационную службу и получил номер телефона мэрии Корпус-Кристи. Автоответчик сообщил, что мэрия закрыта, но дал номер экстренной службы. Эйб набрал этот номер, и ему ответил человек, назвавшийся Сконом Тайнаном. Либерман изложил суть дела и продиктовал номер телефона в кабинете доктора Дипа.

Через пять минут Либерману позвонил мэр Корпус-Кристи, штат Техас.

11

Кэрол Ласаль был славным парнем, но Либерман уловил нотку осторожности за тщательно подбираемыми словами. А Ласаль, как понял Либерман, умел подбирать слова и тщательно, и быстро.

— Либерман, — сказал он, — у вас есть вышестоящий начальник?

Либерман сообщил ему имя и номер телефона Хьюза.

— Ну а номер жетона, номер карточки и тому подобное? — спросил мэр Корпус-Кристи.

Либерман сообщил ему и эти данные.

— Я вам перезвоню, — пообещал Ласаль и повесил трубку.

Через десять минут, когда Либерман сидел, глядя в окно на другое здание, точно такое же, как то, в котором он находился, снова зазвонил телефон.

— Задавайте ваш вопрос, детектив, — сказал Ласаль. — Я так понимаю, что дело связано с убийствами в публичном доме.

— Хуана Эрнандеса де Барселоны и… — Либерман выдержал паузу, ожидая, что собеседник назовет второе имя.

— Гарта, Джеймса Гарта. Известного в штате Техас и некоторых районах штата Луизиана как «Скетл». Видный гражданин. Его дядя был некогда губернатором, и старина Скетл владел земельными участками, превосходящими по территории большинство арабских государств. На некоторое время он добился, чтобы фамилия Скетла не фигурировала в газетах, но кто-то обмолвился. По правде говоря, детектив Либерман, я очень плотно и подробно занимался этим делом. Коррупция, отмывание денег, убийства честных граждан, подстроенные двумя проститутками.

Либерман понял, кто организовал утечку сведений в прессу.

— Что вы можете мне сообщить из того, о чем не писали в газетах сразу после этих событий? — спросил Либерман.

— Во-первых, если вы найдете этих женщин, я буду признателен, если вы отметите участие Кэрола Ласаля, чье знание этого дела и сотрудничество… Ну вы сами понимаете. Меня ожидает жесткая конкуренция на следующих выборах. Местный чернокожий адвокат соперничает с чрезмерно либеральным Кэролом Ласалем.

— Я понял вас.

— Будет полезно для выборов, которые состоятся уже через шесть месяцев, напомнить людям…

— Я это понял, — повторил Либерман. — Давайте по делу.

— Вы раздражены, детектив?

— Моего напарника ранили. Он может не выжить. Я сижу в клинике, жду известий о его состоянии. Эстральду Вальдес, она же Эстральда Мадера, убили в пятницу. Напарник как раз расследовал это дело, когда в него стреляли.

— Как ее убили? — спросил Ласаль.

— Ножом, множественные раны, — ответил Либерман.

— А как ранили напарника?

— Выстрелом из пистолета в шею пониже затылка с близкого расстояния. Пулю нападавший забрал, — сказал Либерман. Он поднял глаза и увидел Айрис и Морин, идущих по коридору. Обе направлялись к нему.

Мэр Ласаль глубоко вздохнул.

— Эрнандеса застрелили в затылок, — сказал он. — Пытались создать впечатление двойного убийства. Однако сделали это неумело. Если бы Эрнандес выстрелил первым, Скетл не смог бы нажать на спуск, поскольку пуля попала ему в позвоночник. А в Эрнандеса пуля вошла сзади, и он упал лицом вниз в противоположную сторону от Скетла. Но есть еще кое-что. Пистолет нашли в правой руке Скетла, а он был левша. Мы отчасти проследили путь женщин. Младшая, Эстральда, буду благодарен, если вы пошлете мне ее фото…

— Это точно ваша Эстральда, — сказал Либерман. Морин и Айрис помедлили перед дверью кабинета, глядя на Эйба, который кивнул, приглашая их войти. — На снимке в газетной вырезке именно она, и такой же я нашел в доме ее матери.

— Как бы то ни было, я потерял ее след в Сан-Диего, — сообщил Ласаль. — Старшая сестра оставила более отчетливый след — сначала в Сент-Луисе, потом в Джорджии. Там я ее и потерял.