Гнев орды - Александр Андреевич Войкин

задать ещё пару вопросов, но иллюзорный мир завихрился ярким пламенем, опалившим мне лицо, спину и левую руку по локоть. Огненная боль вцепилась в тело раздраженным зверем, заставив распахнуть рот в безмолвном крике…

Оглушающая тишина была первым, что я услышал в реальном мире. Я осознал себя лежащим на полу, на чем-то липком и вонючем, но явно не в луже крови. Это радует.

Следом пришла боль: лицо, спина и левая рука всё ещё горели и саднили, но уже не так невыносимо.

Я открыл глаза.

Большой зал остался без изменений: никакого пепла, никакой смолы и прочей гнуси. Разве что вокруг меня расползлось похожее пятно, но это мелочи.

Я пошевелился, с трудом сел и осмотрелся. Внизу, за ступеньками трона, стояли на коленях все собравшиеся, покорно склонив головы и словно ожидая приказов. Чуть выше меня, на троне, восседала тварь, захватившая тело барона Дрейна. Левая рука одержимого покоилась на подлокотнике трона, а правой существо держало малыша Порта. Мальчик выглядел бледным, трясущимся от ужаса, но, самое главное, был жив.

Зеленые факелы глаз одержимого вперились в меня.

— Очнулся, — в безжизненном голосе послышалось какое-то животное удовлетворение. — Я знал, что так просто тебя не убить, лорд Кард.

Я промолчал. Выпрямился, отметив, что подо мной слишком уж много той смолянистой жижи, которая сейчас окутывала тело мертвого барона. Неужто тварь, что поселилась внутри обезглавленного Дрейна, попыталась завладеть и моим телом?

Едва я оказался на ногах, как боль и слабость отступили, сменившись ощущением прибывающих сил. Беглый осмотр каналов дал понять, что они слегка подсохли и уменьшились, но теперь от источника вел ещё один путь — тонкая сеть узоров, расходившаяся по всему телу, затрагивая кровеносные сосуды, мышцы и сердце. И с каждым последующим ударом я ощущал, как крепнут мускулы.

И где-то в груди зашевелилось предвкушение схватки.

— Откуда ты такой взялся, милейший? — с усмешкой полюбопытствовал я. — Осквернил такого благородного человека, как барон Дрейн, навёл беспорядок. Нехорошо.

Одержимый громко рассмеялся.

— Нас много, — глухо сказал он. — И пришла пора нам выйти из тени.

— Да, пора бы уже показаться, — я скосил глаза левее. Зеленые очаги невольно проследили за моим взглядом — и тотчас позади одержимого возник Радаст. Клинок убийцы неслышно вонзился в спинку трона, пробив её и плоть существа.

Одержимый взревел от боли, отшвырнул Порта, вскочил и кинулся почему-то на меня. Но недостаточно быстро — благодаря усиленному физическому телу я с лёгкостью увернулся, скользнул за спину твари. Рана от клинка Радаста оказалась довольно глубокой, и сквозь неё я видел внутренности мертвяка: залитые той же смолянистой субстанцией. И она бурлила, гуляла пузырями, явно собираясь залатать разрез на теле носителя.

Нет, так одержимого не победить, здесь нужен иной подход.

Впрочем…

Нож, отобранный мной у незадачливого паренька-убийцы из Пятен Тени, выскользнул из-за голенища сапог в ладонь. Одержимый крутанулся на месте, зарычал от ярости, замахнулся, явно намереваясь снести мне голову.

Я подсел, пропуская удар, вонзил клинок снизу вверх, в подбородок — или то место, где он по идее должен быть. Рука с ножом вонзилась в вязкую субстанцию будто в кисель — и застряла там. В глубине туловища одержимого раздался рокочущий смех.

— Это не сработает, лорд. Меня нельзя убить!

— Много болтаешь, — буркнул я, пропуская через лезвие ножа небольшой разряд энергии — остатки тех крох, что ещё плескались в моих изрядно сократившихся теперь резервуарах. Энергетическая стрела прошила субстанцию, нащупала в центре скопления нечто небольшое, крайне плотное и явно подпитывающее энергией всё тело одержимого — и с размаху пробила это ядро.

Вопль твари прибил меня к полу, в ушах мгновенно зазвенело, по щекам потекло теплое, глаза подернулись мутной пеленой. Раскрыв рот от боли, я перекатился набок, свернулся в позу зародыша и принялся дышать, дожидаясь, пока откат не утихнет. Я не слышал ничего вокруг и даже собственного дыхания. Прошла вечность — или всего пара минут, как кто-то дотронулся до моего плеча, очень аккуратно, явно боясь потревожить.

Я сел, нашел мутным взглядом склонившегося надо мной Радаста. Позади убийцы стоял взволнованный Порт — мальчишка выглядел потрепанным, но невредимым, лишь пара царапин на шее осталась на память после нападения одержимого.

Радаст открывал и закрывал рот, и сквозь звон в голове и ушах я не сразу догадался, что убийца пытается мне что-то сказать.

— Я не слышу, — пробормотал я одними губами, и не смог различить ни звука собственного голоса. Проклятая тварь! Каким образом мастер-ассасин избежал контузии? Да и Порт не выглядит ушибленным. Может, предсмертный вой был целенаправленным и предназначался только мне?

Выкидыш свиноматки, тысяча топоров ему в сраку на том свете!

С трудом сфокусировав внимание на энергетической структуре тела, я пустил легкую волну очищения. В голове стало звенеть гораздо меньше, но слух не вернулся. Ладно, плевать, со временем восстановится. Ничего летального я не чувствую, значит, всё нормально.

Я поднялся, отодвинул убийцу в сторону, взглянул на всё ещё склонившихся перед возвышением аристократов. На сей раз я заметил в нескольких местах окровавленные тела. Похоже, не всем понравилось появление одержимого, и твари пришлось прирезать некоторых особо недовольных. А вот то, что орки продолжают неподвижно стоять на коленях — плохой знак. Скорее всего, одержимый применил массовое заклятие, нечто вроде подчинения воли. По идее, с его смертью действие плетения должно потихоньку рассеяться…

Сбоку мне под руку сунулся малыш Порт, мягко, но настойчиво повёл куда-то назад. Я подчинился без раздумий, выискивая в толпе Лерида, Вирру и Анесс. И не сразу понял, в чём дело, когда под пятой точкой оказался трон.

Окинув внимательным взглядом юного герцога, я спросил:

— Уверен?

Мальчик кивнул, легко улыбаясь. И сенсорный фон зафиксировал искреннюю радость этого ребенка. Демоны, он ведь действительно теперь считает меня своим отцом и хочет, чтобы именно я правил герцогством, со всей полнотой власти, титулом и привилегиями. Что ж, на данный момент Порт — полноправный герцог, и только ему решать, как поступить с этой серебристо-черной короной, что покоится на маленькой