Комдив - Валерий Николаевич Ковалев

пограничной и внутренней охраны НКВД. 29 сентября 1938 г. оно было преобразовано в Главное управление пограничных и внутренних войск. Постановлением СНК СССР «О реорганизации управления пограничными и внутренними войсками» от 2 февраля 1939 г. и приказом НКВД № 00206 от 8 марта 1939 г. ГУПВВ НКВД было разделено на 6 главных управлений по видам войск (пограничных войск, войск НКВД по охране особо важных предприятий промышленности, по охране железнодорожных сооружений, конвойных войск, а также Главное управление военного снабжения и Главное военно-строительное управление), была введена должность заместителя наркома по войскам.

(Из истории Наркомата Внутренних Дел)

Александр с Верой стояли в коридоре «пульмана» с ковровой дорожкой на полу и глядели в приспущенное окно. За ним до горизонта расстилалась бескрайняя степь, где изредка возникали конские табуны с отарами, в выцветшем осеннем небе нежарко светило солнце. Порой вдали возникали селения, над которыми чередою плыли облака.

В пути они находились второй день, Средняя Азия осталась позади, состав, оставляя за собой черный дым, приближался к Оренбургу. Туда прибыли в полдень, стоянка была тридцать минут, по лесенке спустились на перрон, решив немного прогуляться.

На перроне тут и там стояли местные торговки, предлагая пассажирам всяческую снедь, сновали мальчишки – разносчики газет, грузчики катили багажные тележки. Подойдя к кирпичному зданию вокзала, выпили в буфете сельтерской[111] воды, Александр купил в киоске свежий номер «Правды» и «Крокодил», выйдя наружу, неспешно тронулись обратно. На рослого, с тремя шпалами в петлицах, подтянутого военного и его красивую спутницу многие обращали внимание.

– Товарищ командир! А не желаете ли уральских шанежек и молока? – певуче спросила возникшая у их вагона женщина в сарафане и цветной шали.

– Как, желаем? – взглянул на Веру Александр.

– Обязательно, – рассмеялась жена. – Никогда их не пробовала.

Чуть позже, когда состав тронулся, они, сидя друг против друга за откидным столиком, с удовольствием уплетали теплые, с золотистой корочкой шаньги, запивая их топленым молоком из стаканов.

Затем Ковалев развернул газету и углубился в чтение, а жена стала листать журнал. Перевернув очередную страницу, Вера рассмеялась серебристым смехом.

– Ты погляди, Саша!

Там в числе прочих была изображена карикатура: современный аэроплан с надписью «РСФСР» на крыльях и здоровенным кукишем вместо пропеллера. А под ней фраза «Наш ответ Чемберлену»[112].

– Не в бровь, а в глаз, – тоже рассмеялся муж. – Пускай знают.

Прохладным осенним утром поезд Ташкент – Москва втянулся под своды Казанского вокзала. Затем от головы в конец состава прошел лязг сцепок, поезд встал, пассажиров пригласили к выходу. Молодая чета с чемоданами в руках в числе прочих спустилась на платформу, через зал ожидания вышла к привокзальной стоянке. Александр нанял таксомотор, а Вера назвала адрес – Лучников переулок, дом три.

– Ясно, – кивнул водитель кожаной фуражкой, и «Форд» с шашечками на борту заурчал мотором.

В этом доме у Веры проживала тетка по линии матери, у которой решили для начала остановиться.

За время, пока Александр воевал на фронтах Гражданской войны и охранял границу, Москва разительно изменилась. В ней шла реконструкция, возводились новые дома и архитектурные ансамбли, началось строительство метро, работали фабрики и заводы. На улицах появились множество автомобилей, тротуары были людными, в магазинах шла бойкая торговля продуктами и мануфактурой.

Лучников переулок оказался тихим и уютным, въехали во двор одного из домов, под сень старых лип, остановились. Александр расплатился, прихватив вещи, вышли из машины и поднялись на второй этаж. Тетка, которой заранее отбили телеграмму, встретила гостей радушно, выделила одну из трех комнат и напоила чаем.

Потом него, оставив жену с родственницей (ту звали Марией Федоровной), Александр отправился на Лубянку, благо она была рядом. Там тоже имели место изменения, причем существенные: фасад главного корпуса оформили рустом[113] и облицевали черным лабрадором, над входом поместили герб СССР, а позади первого возвели второй корпус в форме буквы «Ш».

Получив необходимый пропуск, Александр вошел в уже знакомый подъезд, откуда после проверки документов направился в отдел кадров. Там его встретил начальник, после короткого разговора с которым оба поднялись в приемную начальника пограничной охраны.

Она располагалось на том же месте, но в главном кабинете сидел другой человек по фамилии Фриновский, с четырьмя малиновыми ромбами в петлицах коверкотовой гимнастерки, высокий и представительный.

Кадровик доложил о прибытии, начальник чуть кивнул – садитесь.

– Я ознакомился с вашим личным делом, товарищ Ковалев, – откинулся в кресле. – Вы боевой проверенный командир, успешно проявивший себя на всех порученных участках. Обладаете организаторскими способностями и оперативным мышлением. Есть мнение назначить вас руководителем командного отдела Главного управления пограничной и внутренней охраны НКВД. Как на это смотрите?

– Положительно, – ответил Александр. – Благодарю за доверие.

– В таком случае сейчас пройдем к наркому, я вас ему представлю.

Далее все трое поднялись этажом выше, прошли по ковровой дорожке мимо вытянувшегося охранника, и Фриновский первым вошел в высокую, обитую кожей дверь приемной.

– У себя? – спросил у поднявшегося навстречу адъютанта.

– Так точно.

– Доложи.

Адъютант скрылся за второй дверью и через минуту вернулся:

– Проходите.

Через полумрак тамбура вошли в кабинет наркома. Он был просторным, с тремя высокими окнами, выходящими на площадь, стены обшиты дубовыми панелями, вверху люстра из хрусталя, в глубине на стене портрет Сталина. Под ним, за большим двухтумбовым столом с небольшим бюстом Дзержинского из бронзы сидел лет за сорок худощавый человек в военном френче, со щеткой усов под носом и залысинами на лбу.

Ступив несколько шагов вперед, Фриновский доложил о новом назначенце, тот выслушал и задал Ковалеву несколько вопросов. Удовлетворившись ответом, кивнул:

– Готовьте приказ, я подпишу.

На этом аудиенция закончилась, оба покинули кабинет.

Так началась служба Александра в центральном аппарате НКВД.

Отдел, который он возглавил, находился в новом здании, на третьем этаже и состоял из девяти человек. На границе из них служили только три, остальные были штабистами. Главной задачей подразделения являлась организация боевой подготовки на местах, совершенствование ее форм и методов, а также внедрения таковых в практику.

Как и на всех предшествующих должностях, Александр тут же впрягся в работу. Уезжал на службу рано, возвращался домой затемно. Вместе с женой и Марией Федоровной ужинали на кухне, затем переходили в зал, где слушали граммофонные пластинки с песнями Вертинского, Юрьевой и других популярных исполнителей, беседовали о жизни, а потом расходились по своим комнатам и ложились отдыхать.

В это время в Наркомате шла очередная реорганизация. Согласно постановлению ЦИК СССР от 10 июля 1934 года, в его состав вошло Объединённое Государственное Политическое Управление, переименованное в Главное управление государственной безопасности, а основными задачами являлись обеспечение