Комдив - Валерий Николаевич Ковалев

Аналогичное происходило в РККА, партийно-советских структурах и народном хозяйстве. Ковалев все это воспринимал болезненно, поскольку в число «врагов народа» попал и ряд его прежних сослуживцев и товарищей, которых он близко знал и которым верил. Что-то было не так, но что – он не понимал, беззаветно веря ленинским идеалам.

Одним таким днем (стоял июнь) комбриг на несколько дней выехал в командировку на Украину по приглашению Сталинского обкома партии. До этого область именовалась Донецкой, а в 32-м получила имя Вождя.

Спустя год после революции РСФСР принял декрет «Об обязательном обучении военному искусству», согласно которому мужчины и женщины в возрасте от восемнадцати до сорока лет должны обучаться военному делу по месту работы. Впоследствии на его основе и при участии РККА был создан «Осоавиахим»[118], а все регионы страны взяли шефство над воинскими частями.

И вот уже несколько лет дончане осуществляли его в отношении погранвойск округа. Во время осеннего призыва туда на службу направлялась лучшая молодежь, как правило, комсомольцы, спортсмены и ударники труда, да и сами шефы приезжали в гости, навещая погранзаставы. А теперь в лице первого секретаря обкома Саркисова пригласили к себе Ковалева на открытие самой крупной в стране ТЭЦ[119] в городе металлургов Краматорске.

В областной центр, тоже носивший имя Сталина, он прилетел утром, с оказией на военно-транспортном «Дугласе», на аэродроме был встречен порученцем Саркисова и препровожден в обком. Там уже присутствовала группа других приглашенных во главе с членом Политбюро ЦК ВКП(б) Орджоникидзе и Первым секретарем ЦК КПУ Косиором.

– Вот так встреча! – дружески пожал комбригу руку Орджоникидзе. – С товарищем Ковалевым мы вместе служили на Кавказе, – обернулся к присутствующим.

После короткого знакомства и легкого завтрака кавалькада из нескольких автомобилей выехала в Краматорск. Это был довольно крупный индустриальный центр Восточного Донбасса в часе езды от областного центра.

Мероприятие состоялось при большом стечении народа под кумачом транспарантов и знамен, с трибуны под открытым небом поочередно выступили хозяева и приглашенные, вслед за чем могуче заревел гудок ТЭЦ, а оркестр, сияя медью, исполнил «Интернационал».

Далее состоялась экскурсия по предприятию, обед в заводской столовой с руководством и ударниками труда. В областной центр вернулись на закате, полные впечатлений и уставшие. А поскольку срок командировки составлял три дня, Александр, согласовав вопрос с Саркисовым, решил навестить брата, с которым не виделся много лет. Как писали родители, Лев так и остался в Донбассе, где женился и имел четырех сыновей. Проживал он в поселке Брянка, работал забойщиком на шахте «Краснополье».

Следующим утром (было воскресенье) на обкомовской «эмке» с водителем отправились по назначению. А перед этим заехали в центральный универмаг, где Ковалев накупил родне подарков. Вскоре городские окраины остались позади, впереди открылся бескрайний Донецкий кряж с цветущей степью, плывущими в высоком небе облаками и синими терриконами по горизонту.

В дороге выяснилось, что водитель по имени Роман в прошлом служил на границе и был уроженцем тех мест, куда ехали. А они все больше впечатляли. Лазоревая степь сменилась обширными полями пшеницы, подсолнечника и кукурузы, у тенистых дубовых балок паслись коровьи стада, то и дело белели домами придорожные села и поселки.

Спустя три часа впереди возник раскинувшийся в низине город, над которым дымил трубами металлургический завод.

– Это мой родной Алчевск, а за ним, вон на той возвышенности, Брянка, – переключил скорость водитель.

Миновали Алчевск стороной (у подошвы плато открылся зеленый пригород), свернули с асфальтированной дороги на грунтовку. Она шла вдоль неширокой реки с длинной чередой утопающих в садах хат и каменной церковью на булыжной площади. Переехали через свайный мост на другую сторону, слева открылся дубовый лес, а справа, чуть вверху за балкой – поселок с высоким терриконом на окраине. По его более покатой стороне жуком ползла вагонетка, в самой высокой точке она остановилась, и по склонам закувыркались куски породы.

– Это и есть шахта «Краснополье», – сообщил водитель. – Одна из новейших на Луганщине, добывает для металлургов антрацит.

– И сколько в сутки? – поинтересовался комбриг.

– Полторы тысячи тонн.

– Серьезное предприятие, побольше бы таких.

– Закладываются и новые.

Миновав футбольное поле на окраине, где пацаны гоняли мяч, въехали в довольно большой поселок, покатили по центральной, обсаженной высокими тополями улице. Она была застроена длинными, наподобие казарм, одноэтажными домами с пристройками и палисадниками. В центре располагались клуб с почтой и несколько магазинов, рядом с лотков старушки торговали молодой зеленью и черешней.

– А ну-ка, Роман, останови, – сказал комбриг и, выйдя из машины, направился к клубу. Его белый фасад с лепным фронтоном украшал кумачовый транспарант, сбоку на стенде висели афиши с названиями фильмов, а на одной из садовых скамеек сидела группа парней, весело смеясь и переговариваясь.

– День добрый, хлопцы, – остановился перед ними. – Как мне найти дом Льва Антоновича Ковалева?

Смех тут же прекратился (все с интересом уставились на военного), а потом один встал:

– Я его сын Николай.

Был он лет семнадцати, мускулистый, с русым чубом и серыми глазами.

– Ну, здорово, племяш, – протянул руку. – Я твой дядя Александр. Вот заехал в гости, показывай дорогу.

– Здравствуйте, – крепко пожал ее тот. – Покажу, нет вопросов.

Оба вместе вернулись к машине, хлопнули дверцы, «эмка» тронулась.

– Ты смотри, ромбы в петлицах, – сказал, проводив ее взглядом, один из ребят.

– И фуражка зеленая, не иначе пограничник, – добавил другой.

– Теперь в этот переулок, – сказал через пару минут сидевший позади водителя племянник. Роман вывернул руль вправо, впереди открылись еще несколько двухэтажных зданий, за ними зеленый луг и тенистая улица, застроенная новыми частными домами.

– Вот этот наш, – указал Николай пальцем на один, в середине, с шатровыми воротами. Машина, подъехав к ним, остановилась, все вышли, из багажника извлекли туго набитый саквояж и картонную коробку, перевязанную шпагатом.

– Товарищ комбриг, – захлопнул багажник водитель, – разрешите заехать в Алчевск к родителям. Давно не был.

– Хорошо, Роман. Завтра в девять будь на месте.

– Буду как штык, – расплылся в улыбке тот. – Можете не сомневаться.

Захватив вещи, вместе с племянником вошли на просторный приусадебный двор. Справа высился на фундаменте беленый, с верандой дом, напротив длинный мазаный сарай, в дальнем конце из трубы летней кухни вился легкий дымок. В палисаднике с левой стороны прохаживалась индюки и гуси, с правой виднелся мурованный подвал, затененный вишенником. Из конуры у сарая вылез лохматый овчар, басовито загавкал на незнакомца.

– Цыц, Додик! – прикрикнул Николай, а из сада за летней кухней появился заматеревший Левка. Был он в рубахе навыпуск, широких штанах и босой. При