Комдив - Валерий Николаевич Ковалев

Везде они были частично уничтожены или рассеяны, остатки, прихватив семьи со скотом, ушли в пустыню Кара-Кум. К весне там вновь сорганизовались и подняли очередное восстание с числом участником порядка четырех тысяч сабель. Активизировались остатки басмачества в Кзылординском и Алма-Атинском округах под лозунгами «Воевать с большевиками до последней капли крови!», «Ни фунта хлеба государству!».

В походах и боях пролетело лето, наступила осень. Отцветал в степях тамариск, пожухли травы, на юг с тоскливыми криками, потянулись птичьи стаи.

Одним таким днем Ковалев вместе с Соколовым, загорелые до черноты и в выцветших на солнце гимнастерках, таясь в тени скифской бабы на поросшем серебристым ковылем кургане, наблюдали в бинокли ландшафт. Именовался он Семиречье, находился в предгорьях Джунгарского Алатау и граничил с Китаем.

Напротив темнело отрогами ущелье, к которому вела довольно широкая, поросшая кустарником долина со змеящейся по дну рекой. В небе над ней плыли легкие облака, в степи посвистывали табарганы[99].

По полученной от лазутчиков информации, через ущелье в приграничный Китай должен проследовать отряд бая Клычева, захвативший весь семенной фонд окрестных колхозов и хозяйств.

– Кажется, идут, – сказал Соколов, напряженно вглядываясь вдаль.

– Точно, – чуть довернул свой бинокль Ковалев.

В серебристом мерцании у горизонта появилась темная масса, впереди которой мелькали отдельные точки. Спустя час стала видна колонна всадников, впереди которой скакал разъезд, позади следовал обоз и пылили овечьи отары.

– Сабель шестьсот, – прикинул Ковалев.

– Не меньше, – откликнулся командир дивизиона.

– Теперь главное, чтобы тихо взяли разъезд.

– Ребята постараются.

Между тем разъезд впереди исчез среди рыжих скал, идущие в километре сзади встали, наблюдавшие за этим с кургана напряглись. На шестой минуте ожидания из ущелья вымахнул конник с насаженной на пику шапкой и призывно замахал.

Движение в долине возобновилось, наблюдатели облегченно вздохнули, Ковалев достал из сумки ракетницу, вложил патрон, сухо щелкнул курок. Всадник, развернувшись, ускакал, колонна стала приближаться и понемногу втягиваться в ущелье. Доносились конское ржание, скрип арб и рев верблюдов, блеяние овец.

Когда последний, подгоняемый пастухами гурт исчез в темном проходе, Александр поднял вверх руку, в небо с шипением унеслась белая ракета. Одновременно с этим по тыльному склону кургана четверо бойцов, сопя, втащили «Максим» и несколько коробок с лентами, заняли позицию на вершине.

А в ущелье уже гремел бой: один за другим, раскатываясь эхом, били ружейные залпы, трещали пулеметные очереди, гулко рвались гранаты. Через несколько минут, подстегивая лошадей камчами[100], из ущелья вырвался небольшой отряд.

– Огонь! – рубанул ладонью воздух Соколов.

– Та-та-та-та, – застучало рядом, передовых снес свинцовый ливень, уцелевшие завертелись на месте и бросились назад. Стрельба в ущелье понемногу стала гаснуть, отгремели последние выстрелы, наступила тишина.

Впрочем, продлилась она недолго. Из ущелья показалась окруженная верховыми с шашками наголо многочисленная толпа, – стали доноситься звуки команд и лошадиное ржание.

– Ну что же, пойдем принимать, – обернулся к Соколову Ковалев, и оба стали спускаться по обратному склону. Внизу стояли коноводы с лошадьми. Приняв от них поводья, командиры вскочили в седла.

Когда, подскакали вплотную, Вишняков поднял руку:

– Стой!

Пленных остановили.

– Так что половину порубили, а вот эти сложили оружие, – утер потный лоб.

– Добро, – тронул лошадь Ковалев, и они втроем объехали сарбазов. Одни угрюмо отводили глаза, другие опускали головы, все выглядели подавленными.

– Кто главарь?! – приподнялся на стременах Соколов.

Толпа, качнувшись, расступилась по сторонам, в центре стоял рослый, с вислыми усами казах в богатом халате и пустыми ножнами от шашки.

– Ты? – подъехали к нему командиры.

Ненавидяще уставившись на них, тот молча харкнул на песок.

Этим же вечером в Москву ушла телеграмма: «Банда Клычева захвачена, спасен семенной фонд – двадцать тысяч пудов зерна».

Последний бой войск ОГПУ с восставшими, численностью около тысячи сабель, состоялся в местности Чункур-Куль, где те предприняли попытку наступления. Однако были разбиты, отброшены в урочище Шахат-Купыр и сдались в плен. В степях наступил долгожданный мир, продолжились коллективизация и укрепление советской власти.

На имя же Ковалева из Москвы поступил приказ о назначении в Среднюю Азию заместителем начальника Управления погранохраны и войск ОГПУ Туркестана.

Глава 11. На берегах Зеравшана

«Истекшие 1933–1934 годы для республик Средней Азии являлись годами значительных достижений в области политико-экономического состояния и культурного роста республик. Процент коллективизированных хозяйство возрос с 65,2 в 1932 году до 70,1 в 1933 году. Указанные успехи были достигнуты в упорной борьбе с остатками разгромленного басмачества, с внутренними и закордонными бандами. Активная борьба чекистов с закордонным бандитизмом привела к тому, что в 1934 году, с одной стороны, прорывы шаек на нашу территорию сократились по сравнению с предыдущими годами вдвое, а с другой – басмачи стали нести более значительные потери. Если в 1933 году из прорвавшихся на нашу территорию 116 банд было ликвидировано 20, то в 1934 году из 58 банд уничтожено 15. В сопредельных странах ряд бандитских шаек был разоружен и выселен вглубь страны…»

(Из докладной записки ОГПУ по Средней Азии)

Под крылом двухместного «Юнкерса» тянулась бесплодная пустыня Кызылкум с рыжими, похожими на волны барханами, вдали белели снежные пики Гиссарского хребта, подсвеченные утренними лучами солнца.

Ковалев в кожаном реглане, летном шлеме и очках сидел позади пилота, с интересом все обозревая. На самолете он летел в первый раз, испытывая новые ощущения. Они были сродни плаванию на корабле, но с более широкими горизонтами. Впереди маячила голова пилота, нимб вращавшегося впереди пропеллера исправно влек машину вперед.

Ранним утром они поднялись с военного аэродрома под Алма-Атой, дозаправились в Бишкеке и теперь приближались к конечной цели – Ташкенту. Вскоре пустыня закончилась, возникла зеленая равнина с извилистой голубой рекой, окаймленная с востока отрогами Тянь-Шаня, на которой раскинулся один из древнейших городов Центральной Азии.

«Григорию добираться сюда не меньше недели», – подумал Ковалев. Получив приказ о своей новой должности, он добился второго приказа – назначить к нему помощником Соколова. Тот проявил себя не только грамотным командиром, но и отличным оперативником.

Прострекотав над городом, самолет стал снижаться и, заложив вираж, приземлился на полевом аэродроме на окраине, над которым колыхался ветроуказатель и стояли еще несколько машин. Докатив по взлетной полосе до одноэтажного здания, перед которым стоял «Форд», чихнув мотором, остановился.

Пассажир вместе с летчиком выбрались из кабины на крыло, откуда спрыгнули на землю и пошагали в сторону автомобилей. Там их встретил представитель командования, доставивший Ковалева в Управление погранохраны и сопроводивший к начальнику. Представившись, новый заместитель вынул из полевой сумки и вручил ему пакет с приказом о назначении, тот вскрыл, ознакомившись,