Комдив - Валерий Николаевич Ковалев

Театр боевых действий охватывал районы горных хребтов Байсунтог, Актау и Бабатаг. Решающий бой состоялся летом у небольшого городка Дербенда, где специальное подразделение войск ОГПУ под командованием Мукума Султанова разгромило отряд Ибрагим-бека. Сам же главарь, бросив остатки отряда, скрылся в плавнях на берегу реки Кафирниган, где при попытке переправиться в Афганистан, был захвачен местными дехканами-краснопалочниками[103].

Пленника военно-транспортным самолетом «Юнкерс Ф-13» доставили в столицу Узбекистана, где он предстал перед судом и за содеянные преступления был приговорен к высшей мере социальной защиты – расстрелу. После разгрома Ибрагим-бека басмаческое движение перестало носить организованный характер, а оставшиеся мелкие отряды ликвидировались по всей Средней Азии…

В высоком небе над Ташкентом светило солнце, цвели абрикосовые сады, вдали синела излучина реки. На открытой террасе за беленым домом с журчащим под ней арыком, в тени старого платана сидели на ковре, скрестив ноги, Ковалев с Соколовым и лет пятидесяти представительный мужчина. Гренадерского роста, с лихо закрученными рыжими усами и серыми насмешливыми глазами. Звали хозяина Михаил Дмитриевич Поспелов.

На расстеленном дастархане[104] золотились узбекские лепешки, блестел каплями росы овечий сыр, на медном блюде была нарезана казы[105], а сбоку пофыркивал начищенными медалями самовар. Все трое прихлебывали из пиал зеленый чай и вели неспешную беседу.

С Поспеловым, командовавшим специальным отрядом погранвойск, Ковалев познакомился во время проведения одной из чекистских операций и теперь, по приглашению, заехал в гости.

Человек Михаил Дмитриевич был неординарный, хорошо известный в этих краях и уважаемый не только коллегами, но даже врагами. Родился он в 1884 году в Орле, получил домашнее образование. В юные годы отличался вольнодумством, за что с треском вылетел из реального училища. Однако этим не особо огорчился и решил попытать счастья в Тифлисском военном училище. Там желание молодого человека стать военным восприняли благосклонно: образован, смышлен, к тому же богатырской силы – на раз ломает подковы и гнет руками лом. Отличный будет офицер, а вольнодумство… ну кто не грешил этим в молодости?

Успешно закончив училище, Михаил получил назначение в Либавский пехотный полк. Потянув немного лямку гарнизонного офицера (тоска смертная), добился перевода в пограничную стражу на среднеазиатскую границу и прибыл в Асхабад[106].

В то время как офицеры стремились закрепиться в губернском или хотя бы уездном городе, поручик Поспелов выхлопотал себе должность начальника богом забытого в горах Копет-Дага Гермабского пограничного поста на самой границе с Персией. Счастливый, отбыл он к месту несения службы вместе с женой и двумя малолетними дочерьми.

Гермабский пограничный отряд контролировал участок в сотню верст. Через границу контрабандными тропами шли караваны – везли чай, сахар, ковры, ткани, перегоняли скот. Полудикие разбойничьи шайки нападали на туркменские поселения, разоряли их, уводили девушек и молодых женщин для продажи в гаремы.

Но все чаще на их пути как из-под земли появлялся «Красный шайтан Поспел» (такое прозвище получил Михаил за свои роскошные рыжие усы), который создал среди местного населения разветвленную агентурную сеть, простиравшуюся не только по эту, но и по ту сторону границы.

Под стать себе подбирал и воспитывал поручик и бойцов. Сам он прекрасно стрелял, был превосходным наездником, имел шесть императорских призов за стрельбу и вольтижировку[107], чему учил своих бойцов, добиваясь от них виртуозной джигитовки, владения шашкой и стрелковым оружием.

Пограничный пост он превратил в настоящий оазис: на территории росли яблони, грецкие орехи, абрикосы, вишни, груши и алыча. Имелся также рукотворный пруд, в котором плавали серебристые карпы, а по подворью, курлыча, разгуливали индюшки.

Революцию Поспелов встретил штабс-капитаном. Власть слабела, это чувствовали и контрабандисты, и члены всевозможных банд. Участились налеты на приграничные русские и туркменские поселения, все более кровавыми становились схватки пограничников с нарушителями границы.

Видя это, в марте 1917-го Поспелов уехал в Ашхабад и вернулся оттуда с пулеметом «льюис», ручными гранатами и невиданным доселе бомбометом[108]. Но главная опасность подстерегала его не со стороны контрабандистов. После октябрьских событий государственная машина развалилась вконец. Солдаты с вахмистрами[109] начали возвращаться домой, делить землю. Уходили и офицеры-пограничники: кто к Деникину, кто за кордон. Опустели казармы, на Гермабском посту остались лишь его начальник с семьей и один из переводчиков.

Михаил был единственным офицером 30-й Закаспийской бригады пограничной стражи, кто остался на границе.

Штабс-капитан перенес в дом все имевшееся на посту оружие, проверил, как жена стреляет из винтовки и револьвера, укрепил ставни с дверьми. А еще установил в окне пулемет, на крыше бомбомет и приготовился к обороне. Несколько раз к жилищу подходили банды, но штурмовать «крепость» не решился никто.

Сам «начальник гарнизона» глушил самогон и мрачно посылал представителей всевозможных «армий» и «республик», звавших его «послужить родине и отечеству». Не ушел он и в Персию, как предлагали некоторые. На вопросы, чего ждет, отвечал: «Границу охранять буду, когда время придет».

– А оно придет? – с ехидцей спрашивали «доброжелатели».

– Непременно, – уверенно отвечал Поспелов.

К середине девятнадцатого года в Туркестане наконец-то появилась настоящая власть: в июле Красная Армия взяла Ашхабад и начала наводить какой-никакой порядок. Поспелов воспрянул духом. Не дожидаясь пока она доберется до его медвежьего угла, поехал по окрестным аулам и селам, призывая добровольцев в пограничный отряд. Мол, хватит терпеть набеги разбойничьих шаек.

Набрав несколько десятков человек, командир обучил их владению оружием и азам несения пограничной службы. Кормил отряд за свой счет, продав для этого в Персии (уж ему-то не знать контрабандных троп!) купленные еще в царские времена дорогие, ручной работы ковры.

Когда весной из Ашхабада прибыл комиссар с целью восстановления Гермабской погранзаставы, его встретили блестящие чистотой казармы, стоящее в пирамидах оружие, а на плацу дымилась походная кухня с борщом.

Поспелов доложил, что застава несет охрану государственной границы, происшествий нет, и предоставил приемо-сдаточную ведомость, где было перечислено все имеющееся на посту оружие, а также имущество вплоть до последней подковы. Пораженный комиссар, решив ничего не менять, утвердил бывшего штабс-капитана ее начальником.

Спустя два года Михаил Дмитриевич стал командиром пограничного полка и отвечал уже за всю советско-персидскую границу.

На контрабандистов он теперь смотрел как на мелких хулиганов, главной задачей стала борьба с басмачами и недопущение прорыва из-за кордона на территорию РСФСР вооруженных банд. Поспелов принялся создавать летучие кавалерийские отряды, и теперь уже по всей линии персидско-советской границы бандиты взывали к Аллаху, чтобы тот покарал Красного шайтана и его джигитов-пограничников.

Затем Поспелова назначили начальником только что организованной пограничной школы в Ашхабаде, откуда перевели в Ташкент, где он продолжил службу.

Беседа прервалась