Причуды любви - Джейн Фэйзер

— Вы просто лишили меня дара речи, мадам.

Мерри невольно прыснула, и Дэмиен не смог удержаться от ответной улыбки:

— Но я должен потребовать небольшую награду.

— Какую же, сэр?

— Этот чепец, — пояснил Дэмиен, вздрогнув. — Боюсь, что если хотя бы еще раз увижу его, лишусь рассудка.

К этому времени они достигли границ Пенденниса, и Мередит пришлось остановиться, тем более что его светлость положил руку ей на плечо. Опыт подсказывал Мерри, что сопротивляться бесполезно и унизительно, поэтому она замерла, благодарная за то, что Сарацин с мальчиками уже исчезли за утлом, и надеясь, что, кроме них двоих, на дороге никого нет.

Держа ее одной рукой, Дэмиен развязал другой ленты чепца и стащил его с головы Мередит.

— Хотите положить этот ужас в ридикюль, или я швырну его за изгородь?

— О, пожалуйста, дайте его мне!

Мередит взяла предмет спора и сунула в ридикюль.

— Я никогда его не надевала, но посчитала, что сегодня — самый подходящий случай.

— Если у вас сохранилось хоть немного разума, леди Блейк, впредь вы воздержитесь от подобных поступков.

В его голосе прозвучали знакомые предостерегающие потки, и глаза Мередит вспыхнули.

— И что это означает, сэр?!

— Только то, что, увидев чепец еще раз, я просто сдерну его у вас с головы.

Мередит задумчиво поджала губы.

— Неужели отважитесь?

— Хотите попробовать? — спросил Дэмиен с учтивой улыбкой, но Мередит нисколько не обманулась.

— Не очень.

— Значит, вы все-таки не лишены здравого смысла.

— А по-моему, вас совершенно не касается, что я ношу или не ношу, лорд Ратерфорд, — отрезала Мередит, хотя понимала, что сопротивляется скорее для порядка. Нельзя же так просто сдаться без единого слова!

Очевидно, его светлость понял это, потому что предпочел промолчать.

Донесшиеся из-за ограды вопли положили конец словесному поединку, к огромному облегчению Мерри. Лорд Ратерфорд отверг настойчивое приглашение Роба к обеду и поставил мальчика на землю.

— До вечера, леди Блейк, — сказал он, вскакивая в седло. — С моей стороны будет не слишком большой дерзостью предложить вам немного отдохнуть? Бессонные ночи вредно влияют на цвет лица.

Мередит негодующе вспыхнула.

— Я ничего не упоминала о бессонных ночах, сэр! И нахожу ваше замечание чрезвычайно неуместным, если не сказать более.

— В таком случае я униженно молю о прощении, хотя уверен, что прав.

Небрежно помахав на прощание, он пустил Сарацина в галоп, оставив Мередит в ужасном .настроении. Несмотря на необходимость разыгрывать спектакль, тщеславие было глубоко ранено нелестными истинами, высказанными Ратерфордом, поэтому она решила провести день в постели с компрессами из гамамелиса на глазах. Может, сегодня стоит надеть зеленое шелковое платье? Конечно, это не последний крик моды, но куда лучше ее теперешнего наряда или коричневого бомбазина!

Одеваясь к вечеру, она долго колебалась, боясь вызвать пересуды, если уложит волосы в менее строгую прическу и оживит наряд шалью из норвичского шелка и знаменитыми жемчугами Мередитов, известными всей округе.

Нет, она не может решиться на такое. Всем покажется странным ее стремление нарядиться по столь скромному поводу. Леди Баррет такая выходка сошла бы с рук, но только не разоренной в прах вдове. Придется довольствоваться дарами, данными ей от природы.

Отдых и несколько часов сна вернули блеск ее глазам и румянец — щекам. Нэн вымыла ей волосы, так что в них переливались красноватые отблески, хотя они оставались стянутыми в старушечий узел на затылке.

Мередит сама правила кабриолетом, взяв с собой Томми как уступку правилам этикета. Молодой конюх был не прочь провести вечер во владениях Энсби, со своими дружками, и Мередит не терзали угрызения совести из-за того, что она задержит парнишку допоздна.

Господи, что это с ней творится? Обычно она заранее умирала от скуки при мысли о подобных вечерах, сегодня же не могла дождаться. И причина была яснее ясного. Перспектива провести несколько часов в обществе лорда Ратерфорда приводила ее в восторг, хотя Мерри вполне сознавала опасность, которой подвергает себя. Что, если она не сумеет скрыть свои чувства к нему, держать под контролем то жгучее желание, которое терзает ее день и ночь при мысли о нем. Что, если она снова окажется наедине с ним и он, как обычно, воспользуется этим? Вполне вероятно. Но зачем ему это? Возможно, сначала он хотел выместить на ней гнев за все издевки. Полковник не привык к тому, что ему бросают вызов и вырывают из рук близкую победу, а Мерри такое удавалось, и не раз. Да, она сторицей за это заплатила, но они оба знали, что наказание превращалось в блаженство, и ни одному не удалось взять верх. Вряд ли такое наслаждение можно назвать карой! Кроме того, как она может держать на расстоянии того, кто относится к ее братьям с таким веселым пониманием? Со времени его приезда в Ландрет ее дни были отчего-то не полны, если они по какой-то причине не встречались. Утром, в церковном дворике, она призналась себе, что ждала его, сгорая от напряжения, прислушивалась к звукам шагов, стремясь уловить его приближение. Сам лорд, несомненно, находит игру забавной, приятным развлечением после той серой тоски, которую он привез в Корнуолл. Опасный флирт с необычной вдовой — не такой уж плохой способ убить время! Мерри не сомневалась, что он прожженный повеса, иначе как бы ухитрился так молниеносно завладеть ее мыслями?

Что ж, нужно помнить, что она хозяйка своей судьбы и, если не сможет держать в руках себя и лорда Ратерфорда, лучше всего запереться в Пенденнисе, пока он не решит вернуться в Лондон. Какая ужасная перспектива! Нет, будь что будет! Может, это и опасно, ну так черт с ним! Игра стоит свеч!

В этом состоянии бесшабашной решимости леди Блейк вошла в гостиную Энсби и с упавшим сердцем отметила, что лорда Ратерфорда нигде не видно. Однако он появился минут двадцать спустя, и Мередит получила возможность рассмотреть его, пока он расхаживал по комнате, учтиво приветствуя каждого гостя и явно не спеша добраться до-угла, где за вышитой ширмой скрывалась вдова Блейк. С присущей ему деликатностью, уже отмеченной Мерри, сегодня он был одет более чем скромно: в простые темно-серые панталоны и голубой фрак из тончайшего сукна с пуговицами того же цвета. Ни кружев, ни драгоценностей, только белоснежный галстук, повязанный обманчиво простым узлом. И все же он выделялся среди местной знати, как драгоценный камень в груде стекляшек. Ничто не могло скрыть безупречного покроя его костюма, подчеркивавшего гордую осанку, ауры богатства, так идеально сочетающихся с привычкой бывшего солдата властно отдавать приказы и ждать немедленного повиновения.