Ноттинг-Хелл - Рейчел Джонсон

Шафран, лучшая подруга Пози, получила «золотую грушу» за «чудесный изобретательный костюм на День книг». Мое сердце немного дрогнуло. Шафран пришла в костюме умпа-лумпы[51], в милой юбочке из травы и с рисунками по всему телу, выполненными профессионалами.

Не моя вина, что Пози пришла в школьной форме. Не знаю, как родители должны помнить о Дне книг, когда детям нужно прийти в костюмах любимых литературных героев, если столько дел?

Потом дела пошли еще хуже. Намного хуже.

— Шафран не только пришла в самом оригинальном костюме, но и спела песенку, правда, Шафран? — промурлыкала Анушка. — Ты споешь свою песенку для всех?

Шафран встала и вышла на сцену с уверенным видом Чечилии Бартоли[52], поражающей своей колоратурой публику в «Ковент-Гарден».

— Умпа-лумпа думпади-ду, — защебетала Шафран.

На глаза ее матери навернулись слезы гордости. К моему раздражению, я почувствовала, что у меня тоже повлажнели глаза. Я заметила, что беременность что-то делает с глазными протоками и голосовыми связками, и ты становишься способной заплакать или закричать при первой же провокации.

Взрослые в комнате начали кивать головами и постукивать ногами, чтобы показать, что музыка трогает даже их сердца, мягкие и нежные, скрытые за обыденной внешностью.

— Умпа-лумпа думпада-ди…

— Потрясающе, Шафран! Похлопаем.

И мы похлопали. Шафран села на место, слегка разочарованная, что ее не попросили повторить.

Потом Чарли, средний сын Маргариты, получил «золотую грушу» за «усердие в правописании», и Маргарита натянуто улыбнулась. Молтоны очень амбициозны в отношении своих сыновей, Патрик хочет, чтобы они поступили в Итон, но у всех них есть те или иные проблемы с учебой, из-за чего к мальчикам после школы каждый день приходят высокооплачиваемые частные преподаватели.

А потом в конце концов прозвучало имя Пози. Мы все испытывали нетерпение, но было бы нехорошо уйти, не дождавшись конца.

— Пози Флеминг, — проворковала Анушка.

Пози вскочила и встала рядом с учительницей, которая наклонилась, аккуратно прикрепляя «грушу» к курточке ребенка и позволяя нам в очередной раз полюбоваться ее грудью.

Пози порозовела от возбуждения, и, сознаюсь, у меня тоже слегка участилось дыхание. Я не могла вздохнуть, пока Анушка читала по листку.

— «За то, что помогла убрать мусор за первоклассниками», — сказала она. — Молодец, Пози.

Последовала короткая ошеломленная пауза. На меня никто не смотрел. Мы все похлопали, и я поцеловала дочь.

— Молодец, моя родная, — сказала я. Она храбро кивнула.

Мы начали расходиться. Маргарита осталась, чтобы поговорить с Анушкой, так же как и несколько папаш. Анушка настолько прекрасна, что не только мамы становятся в очередь, чтобы обсудить с ней моторику своих шестилетних детей, но и папы тоже.

После собрания все остальные мамы направились на пилатес, на йогу с ковриками под мышкой, к личным тренерам или в парикмахерскую, но мне нужно было выгулять Калипсо, которая терпеливо ждала у секретаря, а потом отправиться домой и работать в одиночестве, как и несколько следующих дней, пока Ральф в Кыргызстане. Я обнаружила, что гораздо легче сказать, что муж уехал в «Стан», как будто бы где-то в бывшей советской республике существовал эквивалент «Хэмпстона».

Когда меня спрашивают о работе Ральфа в нефтегазовой отрасли, у людей на лице написана паника, что я могу начать действительно им рассказывать.

По дороге домой я обнаружила, что напеваю песенку умпа-лумпы и не чувствую жалости к себе, как могла бы.

Я шла вдоль по Портобелло-роуд. Утро было в полном разгаре. Кричали торговцы. Их громкие голоса доносились с обеих сторон дороги.

— Корзинка голубики! Два фунта! Чудесная голубика — два фунта! Прекрасные груши — четыре за фунт! Два манго за фунт, два манго за фунт!

Они стояли с чашками чая в руках в перчатках без пальцев. Скоро склады, где они держат товар, будут проданы застройщикам, и на Портобелло-роуд не останется фруктово-овощного рынка.

Я шла вниз по бурлящей улице, улыбаясь и махая рукой торговцам, которые встали в три утра, чтобы продать картошку и лук местным вроде меня, которым проще заказать продукты онлайн. Я купила немного голубики у Герберта, поздоровалась с Эдом из цветочной лавки, купила фиалки у Шерил, которая третья в своем роду держит здесь магазинчик и опасается, что может стать последней.

Однорукий мужчина играл на аккордеоне, покачиваясь из стороны в сторону. Обладатель серых дредов стучал на барабанах на перекрестке Талбот-роуд и Портобелло, и две жизнерадостные женщины, владелицы еще одной цветочной лавки, танцевали. Запах жареного лука и сосисок доносился с лотка.

Возле викторианского фасада из красного кирпича здания Армии спасения толпились бездомные в ожидании хлеба и тарелки супа. Писатели бездельничали с газетами в руках и попивая эспрессо, провожая взглядами девушек, спешащих на работу в один из множества кофе-шопов. В «Электрик Брассери» продюсеры встречались с агентами, богатые мамочки встречались с богатыми мамочками.

Я срезала путь по Вестбурн-Парк-роуд и прошла мимо строителей, уличных торговцев, мамаш с детскими колясками по пути в «Теско»[53], продавщиц в магазинах обуви и одежды.

Теперь было время обычных рабочих жителей района, но скоро оно кончится. К обеду прекрасные люди наводнят улицы, чтобы встретиться за фьюжн-ленчем в «И энд О» ради увядшего шпината и обезжиренного стейка по-средиземноморски.

Как я и полагала, уже два часа дня. По высокому голубому небу плыли белоснежные облака, холодный ветер предвещал дождь. Я включила телефон, и он запищал. Два раза. Бип-бип. Сладостная музыка моей жизни.

Я пропустила два звонка.

Ура!

Клэр

— Давай сядем в уголке, — сказала Маргарита, ставя сумочку на столик возле зеркальной стены в «Гросер он Илджин» и усаживаясь на один из рельефных пластиковых стульев от Чарльза Имса[54]. Сегодня здесь тихо и мило, и благоговейное молчание как бы намекает, что место полностью посвящено продаже и потреблению самых изысканных продуктов.

Я покосилась на сумку.

Она была прекрасна — округлой формы, нежно-голубого оттенка, впереди вышита клетка и три птички, две желтые и одна мятно-зеленого цвета. И вправду чудесный аксессуар, но он не соответствовал обычному минималистскому стилю Маргариты. Очевидно, сумка была от Лили Гиннес.

— А, это, — сказала она. — Подарок Патрика. Я чуть не отдала ее Марии, но подумала, что у сумки удобный размер. — Подруга говорила, одновременно доставая из глубин блокнот на пружинке, будто желая доказать свои слова.