Ноттинг-Хелл - Рейчел Джонсон

— Я буду нести шлейф, — сказал он, и все мы закивали. На наши глаза набежали слезы при упоминании такого изысканного бракосочетания. Там, несомненно, будет все необходимое — модели, модные писатели, бывшие жены, журналисты из известных изданий. Такая роскошь демонстрировала не столько победу любви над опытом, но даже более знаменательную победу груди четвертой жены над силой притяжения.

Сегодня мы сидели на неудобных маленьких стульях. Моя попа начала затекать. Анушка, учительница Пози, тоже примостилась на кукольном стульчике в скромной юбке-карандаше, которая задралась ровно настолько, чтобы продемонстрировать точеные ножки, и открыла собрание.

— Итак, у кого сегодня новости? — спросила она своим чувственным голосом, наклонившись так, чтобы была чуть видна ложбинка между ее грудями. Спору нет, Анушка Брукс та еще штучка. Горячая штучка.

Ее шелковистые густые темные волосы спускались ниже плеч, и она накручивала прядь на длинные пальцы, пока говорила. У нее довольно высокая, крепкая грудь, идеально ровный живот и ноги от ушей, но она даже не совершала ошибки, открывая свои прелести чужому взгляду, лишь заставляла нас смутно о них догадываться.

Она никогда, никогда не надевает ничего, открывающего грудь или живот, не говоря уже о брюках с низкой посадкой. Она полностью одета. Но если говорить о сексуальной привлекательности, чем больше скрыто, тем больше пространства остается для воображения. Сегодня она была в облегающей белой рубашке-стрейч, которая подчеркивала изгибы ее потрясающего торса, с рукавами до локтей, в юбке, без чулок, которые бы скрыли ее сияющую кожу, и в туфельках на низком каблуке.

В воздух поднялся лес маленьких рук, и сияющие детские личики с надеждой говорили: «У меня, у меня!»

Я оглядела уютный яркий класс Пози. На все четыре стены булавками были приколоты огромные прямоугольные листы цветной бумаги. На них с удивительными деталями были представлены исторические моменты — Эдуард[48] и Гарольд[49] в Вестминстере, приезд Гарольда в Понтье[50], стрела в глазу Гарольда и так далее. Я подозреваю, что мисс Брукс сама приложила к этим творениям руку. Тем не менее поражал если и не результат, но труд, которого это стоило.

Несколько мужчин тоже подняли руки (когда занятие ведет Анушка, удивительно, сколько хозяев вселенной жаждут отвезти детей в школу и опоздать в свои банки).

Анушка нахмурилась на мужчин — один из них всемирно известный автор бестселлеров, другой — хозяин рекламного агентства в Сохо — и покачала головой.

— Люка, — сказала она, демонстрируя элегантное запястье с часами от Тиффани. — Люка Себастьян! Что у тебя нового, мой дорогой?

Люка, который сидел на ковре рядом с Пози и другими двадцатью ребятишками, вскочил на ноги. Остальные Люки снова сели.

Люка С. — единственный сын актрисы, которая появляется на обложках журналов, предназначенных для работающих женщин около тридцати. На фотографиях его мама кажется самодостаточной, ухоженной, ее кожа сияет. У школьных ворот она выглядит изможденной, усталой, ненакрашенной и такой же озабоченной, как все мы.

— Мы ездили в большой дом, но потом я пошел в маленький дом, — гордо заявил Люка.

Все улыбнулись, представив себе милого мальчика в матросском костюмчике. Затем некоторые папы тайком стали смотреть на часы. Новости Люки явно займут какое-то время.

— Как интересно, — одобрительно сказала Анушка. — И что это за дом? Ваше загородное имение?

— Нет, но мама ездит туда с Эдом. А мне приходится уходить в маленький дом. Это когда мама с Эдом уходят вздремнуть в комнату.

Все чуть не попадали со стульев. Информация оказалась неожиданно ценной.

Джейк Макгуайер, который сидел возле меня, пожирая глазами Анушку, стал шептать мне на ухо. В моем состоянии постоянной настороженности от неожиданности волосы встали дыбом.

— Хочешь, я переведу? — прошептал он. — Люка был в Бабингтон-хаус в Сомерсете, верно? Это и есть большой дом. Но Люку явно запирали в доме для гостей маминого любовника. Это и есть маленький дом.

Мамы Люки не было на собрании, и она не могла оценить того, что подробности ее частной жизни разглашены всем желающим, но это не имело значения. Чья-нибудь мама или няня потом ей все передадут. Людям ничто так не доставляет удовольствие, как рассказать, что ребенок выдал что-то неожиданное в отсутствие родителей.

— Как жаль, что тебя не было, — скажут они, поглаживая тебя по руке, когда у тебя окаменеет лицо. — Он был так мил. Просто в следующий раз тебе лучше всё-таки прийти. Собрание было в школьном календаре. Нам всем за неделю прислали пригласительные письма.

После того как Анушка выжала последнюю каплю информации из Люки (она с совершенством овладела искусством выпытывать сплетни у детей известных родителей), настало время для награждения «золотыми грушами».

Люка сел. Он выступил прекрасно, все мы знали, что его отца зовут не Эд. Насколько было известно, отцом Люки был продюсер по имени Джим.

Я ощутила теплые чувства к маме Люки. Всегда приятно узнать, что другие родители способны погрузиться в пучины разврата, по полной используя время, когда их дети играют в компании нянь-украинок.

Я за тех, кто продолжает вести активный образ жизни даже после того, как на них ложится священное бремя материнства. Они составляют такой разительный контраст с актрисами, которые, родив ребенка, созывают пресс-конференцию и заявляют, что слава и деньги больше не имеют для них значения. Актриса (вставьте сюда имя любой горячей номинантки на «Оскар») теперь трезво смотрит на жизнь, говорит она журналу «Хеллоу», и все, что для нее теперь имеет значение, это… (вставьте глупое цветочное имя новорожденной дочери).

Я люблю награждение «золотыми грушами», Пози всегда их получает. Пози — старательная и исполнительная маленькая девочка, и кажется, она действительно нравится Анушке.

Сын Джейка Макгуайера, Ноа, получил «золотую грушу» за то, что «правильно держит карандаш во время уроков письма», и мы все похлопали. Предполагается, что родители будут поощрять все, что говорит или делает ребенок, иначе небо рухнет. Думаю, все начинается с приучения к туалету. В конце концов, мы все поздравляем ребенка, когда он учится пользоваться горшком, и этим показываем детям, что любое незначительное или неосознанное достижение на самом деле большая победа. Нам приходится придерживаться этой тактики, пока ребенку не исполнится двадцать.

Шафран, лучшая подруга Пози, получила «золотую грушу» за «чудесный изобретательный костюм на День книг». Мое сердце немного дрогнуло. Шафран пришла в костюме умпа-лумпы[51], в милой юбочке из травы и с рисунками по всему телу, выполненными профессионалами.