Ноттинг-Хелл - Рейчел Джонсон

Нет, я явно не хочу браться за это интервью (плюс все, у кого я когда-либо брала интервью, начинали меня ненавидеть). Но я хотела бы использовать этот предлог.

Так что я пообещала Джейн, что попробую, но чтобы она много не ждала. К тому же я напомнила, что ничего не знаю о серьезном бизнесе и серьезных бизнесменах и она всегда может предложить эту работу кому-то из делового блока газеты. Я упомянула пару других фрилансеров.

— Я бы сначала позвонила им, если ты собралась публиковать подобный материал, — ханжески сказала я, будто бы принимая интересы других журналистов близко к сердцу.

— Спасибо и на том, Мими. Дай мне знать, как идут дела, — сказала Джейн и повесила трубку. Она поняла, что на этот раз не удалось договориться.

Буря в моем животе, которую я ощутила при знакомстве с Саем, разыгралась с новой силой, так что мне пришлось съесть целую упаковку шипучих детских таблеток редоксона[46]. Затем я отправилась в гостиную, взяла кремовую визитную карточку и белый конверт и принялась искать гелевую ручку.

Потом я надела на Калипсо поводок, крикнула Ральфу, что собираюсь прогуляться с собакой по саду, и отправилась в Лонсдейл-гарденс, где опустила письмо в почтовый ящик Сая. Мультимиллионер был в своей резиденции. Все огни горели. Естественно, на визитке были мои полные данные, от адреса в Лондоне и номера мобильного до группы крови.

19 марта

Дорогой Сай! (нацарапала я зелеными чернилами — единственная ручка, которая писала). «Дейли мэйл» поручила мне взять у вас интервью для большой статьи, но я отказалась. Я объяснила редактору, что вы недостаточно интересная личность. Если вы захотите убедить меня в обратном, у вас есть мой номер телефона.

Искренне ваша,

Мими Малоун

P.S. Мне крайне не понравилось, когда вы поцеловали мою шею. Прошу больше никогда так не поступать.

По дороге домой, вдыхая сладкие умопомрачительные ароматы цветущих деревьев, я почувствовала сожаление. Я услышала, как голос моей матери произнес: «Дорогуша, мужчин цепляет только одно. Недоступность».

Думаю, она имела в виду, что все мужчины по натуре охотники и хотят, чтобы женщины сидели в пещере, свежуя саблезубого тигра возле огня и притворяясь, что им наплевать, запал на них охотник или нет.

Даже если так, мой поступок не настолько безнадежен. Для начала — это моя работа. К тому же даже моя мать согласилась бы, что правила можно нарушать, особенно если привлекательный одинокий мультимиллионер очевидно тобой увлекся.

Клэр

Когда двери лифта открылись, я пошла, следуя большому указателю, в прохладный огромный офис. Все вокруг пестрело объявлениями и чертежами: зона для посетителей, компьютер, ксерокс. Я сразу же попыталась представить, каково это — работать здесь каждый день, изо дня в день. Внезапно вошел довольно привлекательный мужчина с длинными светлыми волосами. Молодая женщина, сидевшая за компьютером, подняла голову.

— До чего вчера удалось договориться? — спросила она.

— Мы совершили большую ошибку, — ответил мужчина, закатив глаза.

— Потом расскажешь, — сказала она, приподняв бровь, и повернулась ко мне.

Я заметила, что над ней висела ее собственная фотография. Было очевидно, что она и двое молодых людей с бачками принадлежат к местным службам планирования. Так что блондин в вельветовых брюках скорее всего архитектор. Теперь понятно, почему она с ним флиртовала.

Я удержалась от соблазна назвать ее по имени, хотя оно мне было известно из плаката над ее головой (Кэролин Пери), и поинтересовалась, могу ли я ознакомиться с файлом на дом 100 по Лонсдейл-гарденс, резиденцию семейства Эйвери.

— Их заявка уже рассмотрена? — спросила Кэролин Пери. — Если так, вам придется подождать, пока мы принесем папку с цокольного этажа, именно там находятся рассмотренные заявки.

— Думаю, да — по крайней мере они получили разрешение на перепланировку, — ответила я с упавшим сердцем. — И как долго мне придется ждать?

— Около пяти минут, — услышала я и улыбнулась.

Я было подумала, что она скажет пять часов, и мне придется пропустить занятие по пилатесу (у меня болела спина после секса с Гидеоном — хотя, возможно, все из-за того, что я пересаживала цветы). И обед с Маргаритой.

— У вас есть номер заявки? — спросила она.

Я ответила отрицательно, и она стала искать по адресу.

— О-о, как много заявок подавалось на этот дом, — сказала Кэролин. — Разрешение на теплицу на крыше… расширение фундамента… новые коммуникации… мансарда… все они были отвергнуты, кроме последней. Доказывает, что настойчивость приносит свои плоды.

— Но Эйвери переехали только девять месяцев назад, — возразила я. — И дом в любом случае огромный — один из самых больших по нашей улице.

— Исходя из моего опыта, это не важно, — ответила Кэролин. — Насколько велик исходный дом перед перепланировкой, не имеет существенного значения. Люди жадны до пространства.

— Ну в данном случае предполагается, что пространство необходимо не людям, а машине, но я поверю в это, только когда увижу, — улыбнулась я, в то время как компьютер продолжал поиски файла. Подобная демонстрация профессионализма произвела на меня должное впечатление.

Мисс Пери сказала, что мне повезло, файл еще не попал на цокольный этаж.

Я села, разглядывая фотографию Питера Джонса, пока Кэролин не вернулась с желтой папкой, помеченной «Дом 100 по Лонсдейл-гарденс». Я села за стол, ощущая собственную значимость.

К обратной стороне обложки был приколот список домов, на которые перестройка гаража окажет наиболее значительное и непосредственное влияние. Очевидно, что это дома по обе стороны, то есть номера с девяносто шестого по сто четвертый, включая имения Лакостов и Сая Каспариана, и другие, не указанные в списке. С удивлением я поняла, что наш дом также упомянут, так как находится непосредственно напротив заднего фасада резиденции Эйвери.

Прежде чем приступить к изучению всех материалов, я позвала Кэролин и сказала, что, судя по записям, нам посылали извещение, но даже если и так, мы его не получали. Она подошла и, молча пролистав бумаги, показала мне копию письма, которое нам отправили, и сказала, что на наш почтовый ящик поступало извещение.

— С вами связались и дали возможность возразить, — заметила она. — У вас было два месяца. — Затем она показала мне красную точку на карте, которая обозначала мой дом, и точки, обозначавшие почтовый ящик и гараж.