Мачо не плачут - Илья Стогов

После полуночи наиболее крепкие отправились к даме домой. Собака-колли, собачьи волосы на коврах. Маринованные болгарские помидоры, рюмки из толстого хрусталя. Едва выпив первую водку, он поволок девушку в ванную. Она шептала, что неудобно, нас заметят, но потом взяла сумочку. «Пусть думают, что мне нужно накраситься», — и нырнула за ним. Если вы помните, с собой у них был фотоаппарат, и в ванной офисменеджерской квартиры он первый раз сфотографировал ее голой. Девушка сказала, что это забавно, положила руку на низ живота и томно закатила глаза. Раскрасневшиеся, довольные, они вывалились из ванной, допили алкоголь и почти бегом отправились домой.

Той ночью он понял — в нем погиб порнофотограф, и пожалел о его гибели. Они делали секс почти всю ночь, на сколько хватило пленки. Он придумывал огромное количество ракурсов и позиций. Ему казалось, что этот раз будет последним, и он хотел, чтобы у него осталась память о Ней. Той осенью он постоянно боялся, что все вот-вот кончится.

Они проснулись в семь утра и тут же опять сплелись телами. Она чересчур бесстыдно для такой коммуналки стонала, и он пытался заглушить ее музыкой. Спустя час молодой человек почувствовал, что голоден. Он прокрался на кухню и украл с чужого стола банку рыбных консервов. От нее аппетит только разыгрался. Они вышли из дому и отправились в круглосуточное кавказское кафе «Риони». Щетинистый хозяин кафешки вечно сидит в дальнем углу, рассматривает клиентов, чешет живот и радуется каждой капающей копеечке. Официантки в кафе выглядят так, будто сейчас предложат вам переспать.

Она покрутила камеру в руках: «Знаешь, а пара кадров еще осталась». Обе эти карточки они тоже потом напечатали. На первой, людоедски скалясь, девушка сидит перед тарелками с маринованными грузинскими перцами, крупно нарезанным лавашом и лобио. В горшочке дымится аджапсандали, на большом блюде истекают соком крупные куски шашлыка. Второй кадр — глаза у нее сонные и ленивые, а на последней тарелке лежат корки...

Сейчас похмелье у него бывает не реже, чем тогда, но это другое похмелье. Разлепив глаза, он смотрит на пустую стену напротив кровати, а потом снова надолго зажмуривается. Убивающие перегарные ароматы. Он лежит, слушает радио, шлепает на кухню, включает воду и долго, пока она стекает, смотрит в окно. Во дворе лежат несколько сожженных машин и бродят ужасные кошки.

Потом, сдвинув в сторону грязную посуду, он наливает воду в чашку и пьет. Вода все равно оказывается тошнотворно-теплой. Только после этого он говорит первые за утро слова. Чаще всего это бывают слова «Ка-ка-я-мер-зость...»

Тост третий,

произносимый обычно почетным гостем

Адин рас жэнщына, жына джыгита, праснулась, пасматрела на часы и сказала: «Вах!» Было полдивятава утра, а рибенка, сына джыгита и сына жыны джыгита, принимали в дэтский садик толька да васьми. Жэнщина вскачила, схватила рибенка и бросилась лавить такси, а кагда приехала, паняла, что забыла дома деньги. «Вах!» — ищо рас сказала жэнщына, а таксист сказал: «В мылицию паедим или как?» «Или как...» — вздахнула жэнщина, высажывая рибенка из машыны, а сама аставаясь внутри.

Кагда жэнщына, жына джыгита и мама сына джыгита, вашла в садик, было ужэ девить часов. Васпитатиль сказал жэнщыне: «Вы апаздали, што будим делать? Ни будим брать рибенка в садик или как?» Жэнщына сагласилась, патамушта уже апаздывала на работу, а рибенка деть ей было некуда. «Или как, — сказала ана. — Толька пусь дэти не видят, ладна?» «Ладна», — сагласился добрый васпитатиль.

Иликак с васпитатилем прашло быстро, и жэнщына, аблигчонно вздахнув, паехала на работу в тралебусе, но в тралебус зашли кантралеры, а дениг на билет у жэнщыны с сабой не было. Ани спрасили, будит ана платить штраф или как, и жэнщына падумала, што посли таксиста и васпитатиля лучшы, наверно, иликак, чем штраф и сказала: «Или как».

Ана думала, что это все, но кантралерав было много, и кагда жэнщына пришла на работу, путь ей приградил вахтер. «Вах! — сказал вахтер, — пака вы иликакствовали с кантралерами, начался рабочий день. Будим саставлять акт аб апаздании или как?» Што было делать беднай жэнщыне, жыне джыгита? Ана не хатела, штобы на ниё саставляли акт. Ана сказала: «Или как, толька скарее, патамушта впириди ищо главный ынжынер и он можыт пиринисти мой отпуск на зимние время, зачем мне это надо, да?..»

Знаити, к чиму я это гаварю? К таму, что мы наканец выпьим сигодня или как?

4. Горячие блюда

«Занять бы где-нибудь сто пятьдесят бачков. Каждый день менять на еду и сигареты по три доллара и спокойно искать работу. А когда у меня будет нормальная работа, может быть, появится и девушка». «Зачем тебе девушка? Посмотри на мою. Ей только пить да кокаин нюхать. А оплачивать все приходится мне». «Кокаин я бы и сам понюхал. Только не спид-бол, а чистый кокс. От спидбола в носу перегородки лопаются. Я рассказывал, как съел лимон, накачанный ЛСД, и проснулся уже в больнице?»

Лето кончилось. Бредя ночами домой, он подошвами наступал на пузырящиеся лужи. Утром вчерашняя грязь застывала коркой, а воздух казался пустым, будто его нет, и от холода ломило в ушах. Ветер шумел ветками высоченного, выше крыш, дерева. С него сыпались мертвые листья. Ветер смотрел на них со странного ракурса, оттуда, где летают птицы, одна из которых капнула на лучшую куртку молодого человека в тот момент, когда он собирался послушать про ЛСД и больницу. Когда на куртку капает птица, это верная примета, что скоро начнет везти в рулетку.

Их последняя осень началась с того, что городские власти задушили бандитское агентство недвижимости, спонсировавшее его журнал. Когда за дело взялись чиновники, бандиты оказались беззащитны, как дети. Искать новую работу нужно было срочно. Он выяснил, что крупному казино требуется пресс-секретарь. В чванливом мирке масс-медиа важно не кто ты, а как ты себя преподносишь. По телефону хозяин казино сказал, будто что-то о молодом человеке слышал, и предложил встретиться лично.

На следующее утро он погладил лучшую рубашку, завязал на галстуке узел, и тут к нему зашел Попов, который сказал, что сегодня у его дочки день рождения, а он не видел дочку уже несколько месяцев, последняя жена не разрешает ему встречаться с дочкой, и, может быть, если ты не занят, нам стоит выпить по чуть-чуть алкоголя, в честь дочкиного дня рождения, а то у меня что-то совсем муторно сегодня на душе. Было пол-одиннадцатого утра. С денежным мешком встречаться предстояло лишь через полтора часа. И идти до казино было всего ничего...

Когда к трем дня они доползли до «Money-Honey», то кружку с пивом он уронил и разбил. Чем ему всегда нравился этот клуб — подбором публики. Где еще, скажите, за двухместным столом станут вместе сидеть пузатый бандит, длинноволосый студент, рокабил в остроносых, как лыжи, сапогах и цыган с золотыми зубами, из тех что грабят посетителей в Апраксином Дворе? В казино перед этим он заходил и даже договорился о чем-то с хозяином. Ума не приложу о чем.

Ближе к вечеру они с Поповым пили крепленое вино, потом снова пиво. Потом сидели со знакомыми карманниками. Один из них заснул, свалился со стула и разбил себе лицо. Попов остановил такси, вытащил водителя из машины и принялся избивать посреди улицы. Потом они сидели у кого-то в гостях, и, швырнув тяжелую пепельницу, молодой человек разбил в квартире окно. Под утро была какая-то девушка, но откуда она взялась и куда делась, вспомнить так и не удалось.

Впрочем, на работу в казино его взяли. Работать там было легко и интересно. Он видел, как за вечер рыжий мужчина с лицом язвенника проиграл $80 000, стоял всего в метре от сцены, на которой посреди выступления умер от инфаркта клавишник ансамбля «Дружба». За работу в казино ему платили немного, но всегда вовремя. Честно говоря, молодой человек был жаден, хотя и не от природы, а от бедности. И все-таки... только поймите его правильно.

Много лет назад вместе с приятелями, пятнадцатилетними купчинскими кобелями, молодой человек уговорил за деньги заняться оральным сексом случайную... непонятно откуда взявшуюся девицу. Он собирался сбежать от нее, не заплатив. Но та попросила настолько смешную цифру, что, порывшись в карманах, он все-таки дал ей денег. Девица села в парадной девятиэтажки. Кто-нибудь один заходил в дверь, а когда он вываливался оттуда, внутрь шел следующий. Молодой человек заходил раза три и в перерыве даже успел сбегать домой перекусить. Под вечер в компанию затесался смутно знакомый пятидесятилетний уголовник. Когда девица вышла из парадной, было уже темно. Накрученный вокруг шеи шарфик был заляпан сопливыми сгустками. Она вытерла усталые губы: «Ну что, желающих больше нет?»

Те несколько недель, что он работал в казино, ему постоянно хотелось задать этот вопрос: «Желающих больше нет?» Короче, в начале октября из казино он все-таки уволился. Если бы не уволился сам, его все равно бы выгнали. Однако деньги были нужны: ему предстояло поддерживать ИХ уровень. Уровень это чертовски важно. Он знал людей, в гараже у которых стоит что-нибудь вроде «Форда-эскорт», но которые не ездят на модном авто, потому что нет денег на бензин. Когда он интересовался, почему бы не продать машину, знакомые задирали брови и не понимали вопроса.