Прекрасная свинарка - Мартти Ларни

— Позвольте мне доложить госпоже Карлссон-Кананен, — заметил искренний ревнитель гниения зубов, — что процесс переработки дерева в сахар очень сложен. Но тем не менее это факт: сахар в дереве содержится, и по изобретенному мною методу его можно так рафинировать, что никто не отличит наш сахар от тростникового или свекольного. Я уже сейчас предупреждаю, что изобретение надо непременно запатентовать.

Я забыла, что женщина имеет право улыбаться мужчинам лишь в том случае, когда лживые комплименты поклонников оттеняют ее действительные достоинства. Но ведь речь шла о кариозе зубов, и я вспомнила одну чисто американскую поговорку: «Лучше нарыв на общественном теле, чем два — на собственной шее». Я усмехнулась про себя, и сразу же восхищенные улыбки засияли на губах мужчин.

— Минна! Я знал, что ты одобришь наши планы! — воодушевился Энсио. — Ты великолепна!

— Я хотел бы сказать то же самое, — проговорил будущий усладитель жизни финского народа. — Теперь я смогу продолжить мои ценные исследования, плоды которых будут вкушать все граждане. Сластены получат сахар, а зубные врачи — столь нужный им кариоз. Я сегодня же сообщу моим сыновьям, чтобы они пока спокойно собирали старые иллюстрированные журналы.

— Иллюстрированные журналы? — удивился Энсио Хююпия.

— Да, конечно. Для своих приемных. Ведь это самая тонкая психотерапия — просматривать иллюстрированные журналы, ожидая очереди у своего зубного врача.

— Господа, — сказала я с искренним возмущением, — что значит это варьете? Во-первых, я не одобрила никакого плана, а во-вторых, мне не ясно, в чем, собственно, дело.

Наступила короткая пауза. Мужчины уставились друг на друга. Живи они при дворе Людовика XIV, они, наверное, предложили бы друг другу понюшку табаку, чтобы чиханьем побороть смущение. Доктор Куйвалайнен сказал, бросив на Энсио взгляд, умоляющий о помощи:

— Возможно, вы, юрист, изложите дело яснее? Я, конечно, могу поправить ошибочные толкования и уточнить некоторые понятия — поскольку они касаются химии…

Энсио Хююпия принялся объяснять:

— Милая Минна (он обращался ко мне с такой теплотой и нежностью даже в присутствии своей жены), доктор Куйвалайнен и я — мы оба доверяем тебе. Ты ведь знаешь, какие доходы можно извлечь из дерева?

— Конечно. Дерево дает жизнерадостному лесовладельцу возможность беззаботно получать прибыль, а лесорубу, которому надоела жизнь, оно предлагает крепкий сук, — деловито ответила я.

— Дорогая Минна, не будь злой! — воскликнул Энсио.

— Я бы назвал сейчас госпожу Карлссон-Кананен не злой, — заметил химик, — а склонной весело шутить. Конечно, она понимает, что все самые выгодные операции вначале являются только мечтами.

Тщедушный мечтатель улыбнулся довольно тускло, как человек, долгие годы живший на строгой духовной диете. Он давно уже мечтал не о женских ножках, а лишь о кубических футах древесины, которые сулили ему больше сладости. Энсио поковырял в зубах — тоже проверенный способ восстанавливать душевное равновесие, — привел свои мысли в порядок и продолжал:

— Извини, Минна, я буду говорить опять-таки о дереве, ибо именно в нем вижу теперь будущее нашей страны. Леса Финляндии таят в себе до поры до времени кое-что и помимо бумаги: в них сокрыто несметное количество сахара. Объединение «Карлссон» могло бы сейчас первым начать заводское производство древесного сахара. Для оборудования и пуска завода требуются огромные деньги…

— Не вложу ни марки, — сразу же ответила я.

— И не нужно! — подхватил и парировал мою реплику Энсио. — Ведь это важно для всего народного хозяйства, речь идет о благе всего нашего народа. А раз мы прокладываем путь для такого широкого производства, тут уж требуется государственная поддержка. Поэтому-то мы и надеемся — доктор Куйвалайнен и я, — что ты обратишься в срочном порядке к государственной власти. Объединение «Карлссон» должно получить столько общественных денег, чтобы оно могло построить и оборудовать вполне современный древесно-сахарный завод и наладить на нем производство. За это дело не стоит приниматься, пока мы не заручимся твердо гарантированной государственной поддержкой. И вот вопрос о получении этих гарантий мы оставляем теперь на решение твоего сердца. Минна, у тебя такие связи — воспользуйся же ими!

Энсио сделал ударение на слове «связи» совсем так, как горный советник Калле Кананен, сумевший благодаря хорошим связям развернуть в Соединенных Штатах солидное производство: он изготовлял блесны, которые прибывали в нашу страну едва ли не в каждой четвертой посылке американских подарков. Идея древесного сахара была, по-моему, «любопытна» в такой же мере, как седалищные измерения миссис Терннэкк. Правда, доктор Куйвалайнен представил расчеты, согласно которым цена килограмма древесного сахара должна превышать на сорок процентов цену сахара, ввозимого из-за границы («Будут повышены ввозные пошлины», — успокоительно заметил Энсио), но вычисления честного ученого базировались почти исключительно на ощущениях его большого пальца. Точно так же, как и расчеты миссис Терннэкк. Ведь она утверждала, что сидячий труд не пригоден для мужчин, поскольку он расширяет их седалища. Однако я стала сомневаться в справедливости подобного утверждения. В те редкие вечера, когда я бывала в драме или в опере, мне удалось сделать обратное наблюдение: седалищные габариты ведущих актеров и певцов с каждым сезоном увеличивались примерно на дюйм, а ведь их работа вовсе не была сидячей…

Сильно сомневаясь в успехе операции с деревянным сахаром, я все-таки рекомендовала ее министру, о котором уже упоминалось выше; он принял меня сразу же после рождественских каникул. Он пребывал в отличном настроении, курил сигареты «Филипп Морисс» и тут же радостно объявил мне, что получил к рождеству двадцать американских посылок. В магазины, где с благотворительными целями продавались дефицитные продукты по повышенным ценам, он заходил теперь только ради проформы да еще, пожалуй, потому, что жена его не могла отказаться от любой возможности побыть на людях. Уделив достаточно времени восхвалению собственного возросшего жизненного уровня, он перешел к признанию моих заслуг:

— Министерство народного обеспечения за все время своей деятельности не смогло порадовать нас в такой степени, как сделали это вы, мадам, когда стали «посланником доброй воли». Кстати, на вас очень стильное платье. Какое элегантное сочетание цветов.

Я уже начала было опасаться приглашения на «деловой завтрак», но, к счастью, министр вовремя вспомнил о своем высоком положении или, может быть, просто понял, что красивая женщина всегда одевается так, чтобы все лучшее в ней было открыто. Я представила ему мою просьбу в очень сдержанном изложении и получила обычный ответ, который затем передала моим энергичным компаньонам: указанный министр относится к проекту положительно и обещает при первой возможности доложить о нем правительству.

Поскольку нами выдвигался вопрос о состоянии народного питания (а не об отсутствии кариоза, разумеется), то наш проект незамедлительно рассмотрели, и решение было положительным.

Через полгода древесно-сахарный завод объединения «Карлссон» выпустил первую партию готовой продукции: шесть килограммов деревянного сахара, себестоимость которого достигла двух тысяч двухсот марок за килограмм. Расчеты затрат, представленные доктором Куйвалайненом, не оправдались, и он испытывал беспокойство при мысли о будущем своих сыновей. Тем временем производство продолжали — ведь дело-то было общественно полезное, направленное на улучшение народного благосостояния! Однако результаты по-прежнему не удовлетворяли никого. Расход сырья был огромен, и потому цена килограмма сахара оставалась слишком высокой. Министерство потребовало объяснений. Я послала объясняться доктора Куйвалайнена, и снова мы добились распоряжения продолжать работу. Правда, на этот раз — с некоторыми изменениями в производственном процессе. В качестве сырья теперь уже использовали не финское дерево, так как содержание сахара в нем оказалось чрезвычайно низким. Но свет ведь не сошелся клином на финском дереве, — к счастью, дерево имелось и в других местах (хотя финнам трудно поверить в это). В Соединенных Штатах Америки на старых, заброшенных кладбищах росли клены, их древесина отличалась довольно большой сахаристостью, как установил доктор Куйвалайнен, специально ездивший туда в научную командировку с двумя переводчиками. Поскольку опять-таки речь шла об улучшении питания народа, импорт американского сахаристого клена был разрешен особым постановлением, и в адрес нашего знаменитого древесно-сахарного завода прибыло три парохода американских дров. Дело пошло лучше, и цена килограмма сахара упала до двух тысяч марок. Доктору Куйвалайнену снова пришлось давать объяснения, и он сумел их дать с таким успехом, что вновь пришло распоряжение: производство продолжать. Однако теперь мы уже ввозили не толстые шишковатые бревна, употребляемые американцами на изготовление паркета, а закупоренный в бочки кленовый сироп, из которого варить древесный сахар было уже гораздо легче…