Прекрасная свинарка - Мартти Ларни

— Я чуточку моложе, — ответила я с досадой. — Мне в сентябре исполнилось сорок один…

— Для идейной деятельности разница в возрасте не имеет никакого значения, миссис Калсн… Во всяком случае, у нас есть общая цель: держать мужчин в повиновении. А теперь я осмелюсь предложить вам, чтобы вы по возвращении домой сразу же взялись за организацию финской национальной секции «Society for Stupidity of Men». Я знаю, что у вас нет необходимых средств, но это дело поправимое. Мой благотворительный фонд «Rachee & Bruce Turnnack Foundation» пожертвует вам для начала сто тысяч долларов, и это будет вашим основным капиталом. Кроме того, мы сможем присылать в вашу страну выдающихся ученых-женщин, а иногда, пожалуй, и мужчин (зачем же от них начисто отказываться?) для чтения лекций и преподавания в школах. Если наше движение даст в Финляндии хорошие всходы, можно будет выделить из того же фонда моего имени ссуды финским любителям науки, что позволит им приезжать сюда в Америку для продолжения своей учебы. Особенно важной задачей я считаю измерение седалищ. Доктор Ламберт уже сейчас располагает абсолютно неопровержимыми доказательствами той истины, что сидячий труд не подходит мужчинам, в силу чего их и не следует сажать на руководящие посты. Исключение составляют лишь сенат и конгресс, где работают седалищными мышцами, а также венецианские гондолы, для управления которыми можно по-прежнему оставить мужчин-гондольеров. Как я уже сказала вначале, миссис Карлессон, цель моя состоит в том, чтобы помочь вашей стране, попавшей в столь бедственное положение. Финляндия должна непременно войти в союз передовых наций, где доминирующую роль играют женщины и где всеми делами руководит предприимчивый женский ум, а не грубые мужские седалищные мышцы. Ну вот и все. Теперь вам, я надеюсь, примерно ясна суть дела? Желаете ли вы, как финская деловая женщина, вступить в наши ряды?

— В принципе у меня нет никаких возражений, но сначала надо выяснить обстановку. Завтра я уезжаю обратно в Финляндию и сообщу вам незамедлительно, какие действия будет для меня возможным предпринять.

— Блестяще, миссис Карлсен-Кюнэнееен! И помните, что мой благотворительный фонд готов поддержать вашу деятельность.

Я встала, чтобы поблагодарить миссис Терннэкк и попрощаться с нею, но она уже совершенно освоилась с обстановкой и чувствовала себя настолько по-домашнему, что спокойно раскрыла сумочку и снова достала плоскую фляжку с виски. Принципы ее были непоколебимы: она и на этот раз отказалась от воды и наслаждалась виски в неразбавленном виде. Затем эта победительница восьми брачных кампаний стала интересоваться моими деловыми успехами.

Когда я рассказала ей, между прочим, о системе ПУ, она в восторге воскликнула:

— Ну, так у вас, стало быть, просто выдающиеся заслуги в борьбе за права женщин!

Внезапно взгляд ее сделался как бы отсутствующим, словно она вспоминала что-то пережитое, после чего она вдруг спросила:

— Вы успели взять патент на ваше изобретение?

— Нет.

— Продайте идею мне!

— Возьмите ее даром.

— Нет, я ничего не беру даром. Даже пекарь продает все, что он намесит. «Передвижные удобства»… «Передвижные удобства»…

Она залпом опорожнила стакан и, вскочив, воскликнула:

— Миссис Карлсен! Вы дали мне в руки действенное оружие, которое наконец-то поступит в серийное производство. «Передвижные удобства» — какая сатанинская пытка для мужчин, привыкших хлестать пиво! Нет, теперь я должна идти! Я немедленно поставлю вопрос перед плановым отделом моего концерна. «Передвижные удобства» — да вы просто гений, миссис Карл-будьте-вы-кем-угодно!

Миссис Терннэкк посмотрела на свои часы, которые всегда напоминали о том, что время — деньги. Она больше не могла тратить ни одной минуты. Прощаясь со мной, она на ходу сделала предложение:

— Согласны на обмен? Если вы разрешите мне запатентовать на мое имя «передвижные удобства», то я сегодня же передам вам разработанные доктором Ламбертом диаграммы седалищных измерений мужчин. Ну, согласны? Вот моя визитная карточка.

— Благодарю вас. Разумеется, я согласна.

Она бросилась к выходу, восклицая в воинственном задоре:

— Ах, святая корова, вот это лакомая штучка! Теперь у меня снова будет случай прижать сенат и компресс. Ну и дыму будет, когда все мужские идеи сгорят дотла! И уж клянусь, не будь я Рэйчел Терннэкк, что писсуаристам в этой стране не дождаться никакой пощады!

Она выбежала в коридор и устремилась к лифту.

— Вниз, на первый этаж, скорее! — приказала она лифтеру и еще в последний момент крикнула: — Миссис… миссис финка! Пишите мне. И помните: первая задача — обмерить у финских мужчин…

Голос ее потонул в шахте лифта. Я заперла дверь номера на ключ, бросилась на диван и, к моему великому огорчению, должна была признать, что за эти годы я отвыкла от своей родины. Неужели все-таки мистер Менккен говорил сущую правду, утверждая, что и у мужчин тоже бывают мозги?

«Всех женщин, достигших пятидесятилетнего возраста, надо неукоснительно сжигать на костре», — так повелел некогда жестокий Дракон. Чудовищная идея — даже в устах мужчины. Правда, за истекшие столетия средняя продолжительность жизни женщины настолько возросла, что если бы Дракон был жив, он говорил бы, вероятно, уже о женщинах, достигших семидесятипятилетнего возраста, и, следовательно, у миссис Терннэкк оставалось бы еще впереди семь прекрасных прощенных лет, полных кипучей деятельности.

С легким сердцем и бесценными таблицами седалищных измерений вернулась я в Финляндию после успешного завершения моего посольства и сразу попала в окружение корреспондентов и радиорепортеров, требовавших у меня интервью. Что ж, я сумела из перышка сделать пять кур, как сказал Ханс Кристиан Андерсен. Повсюду я видела плоды своих трудов: многие мальчишки разгуливали по улицам в ковбойских штанах, засунув за пояс игрушечные техасские пистолеты; на груди моего шофера красовалось прелестное произведение западной культуры: галстук из искусственного шелка, на котором был отпечатан гавайский пейзаж и три девицы с обручами «хула-хуп»; заслуженный почтальон Йоганссон — честный государственный служащий, раз в день заходивший в мою контору, — курил сигареты «Кэмел», а министр З., по чьей инициативе я отправилась за океан, в эту столь выгодную миссию попрошайничества, теперь, когда я пришла к нему, чтобы доложить о своих впечатлениях от поездки, не переставая жевал резинку. За этим занятием я и застала его.

— Мадам, вы великолепная женщина! — воскликнул маститый деятель, бросившись пожимать мне руку обеими руками, готовый чуть ли не расцеловать меня. — Вы поистине выдающийся человек, вы наша благодетельница! Мне ведь тоже досталось десятка полтора посылок с американскими подарками! Моя жена наконец-то получила норковую шубку, о которой так давно мечтала, а младший сынишка — ковбойские сапоги. Если так будет продолжаться и дальше, мы скоро заживем, как в раю. Благодарю вас, благодарю от лица миллионов людей и заявляю: если у вас когда-нибудь возникнут трудности, которые я хоть в какой-то степени смогу облегчить, то без всяких церемоний сразу же обращайтесь прямо ко мне. Примите, мадам, мои наилучшие и сердечнейшие…

Я была не в силах выслушать до конца его сладчайшие дипломатические любезности и постаралась уклониться от столь торжественного приема: мне захотелось почему-то кислого ржаного хлеба…

Энсио Хююпия в мое отсутствие отличился: целых три недели он потратил на лечение в противоалкогольном стационаре и, естественно, дела запустил невероятно, что и можно было ожидать от мужчины. Все же он кое-что придумал и разработал некоторые новые планы, о чем я расскажу в следующих главах, и раза два ходил в суд — улаживать какие-то дела, связанные с нормированием и лицензиями.

Когда я преподнесла ему в подарок по случаю моего возвращения коробку сигарет, он был явно разочарован и с нескрываемой грустью спросил:

— Разве в самолете больше не продают коньяк?..

Глава десятая

ДЕРЕВЯННЫЙ САХАР

Все главные женские общества, в которых я выступила с докладами о результатах измерений, произведенных доктором Ламбертом, пока что заняли выжидательную позицию. Коммерческая советница Санелма С. высказалась в том духе, что время для проведения массовых седалищных измерений в нашей стране сейчас особенно неблагоприятно: большинство мужчин побывали на военной службе и вследствие плохого питания и тяжелых условий жизни утратили свои нормальные габариты, ну, а тем, кто в военные годы продолжал свою деятельность в тылу, пришлось поневоле втискиваться в такие тесные бомбоубежища, что теперь они уже только с большим трудом могут сидеть на двух стульях. По мнению ответственного директора Фанни К., проведение измерений могло бы сейчас оказать политически неблагоприятное воздействие: наши обмеры наверняка были бы использованы как средство пропаганды, поскольку теперь вообще так много толкуют о восстановлении довоенного уровня жизни. Магистр Рийта-Хелена Р., председательница «Союза служащих женщин и домашних хозяек», присоединилась к предыдущим ораторам, добавив следующие собственные соображения: