Разведчицы и шпионки - 2 - Игорь Анатольевич Дамаскин

если бы он поехал туда, то снова стал бы другом Германии, как это было раньше. Фюрер считает, что это чрезвычайно важно, и мы думаем, что вы, так хорошо понимающий психологию Запада, могли бы оказаться чрезвычайно полезным для установления связи с герцогом — конечно, в качестве представителя главы немецкого государства. Фюрер полагает, что если обстановка окажется благоприятной, вам удастся заставить герцога принять некоторую материальную помощь. Мы положили бы в швейцарский банк на его имя пятьдесят миллионов швейцарских франков, если бы он согласился сделать какой-либо официальный жест, демонстрирующий его разрыв с королевской семьей. Фюрер конечно, желал бы, чтобы герцог жил в Швейцарии. Он не возражал бы против какой-либо другой нейтральной страны при условии, что эта страна находится под экономическим, политическим или военным влиянием германского рейха.

Если британская секретная служба попытается расстроить ваши планы, вы должны сделать все, чтобы не допустить провала, даже если это будет угрожать вашей жизни. При необходимости применяйте силу. И вообще, что бы ни случилось, герцог Виндзорский должен быть без помех доставлен в ту страну, которую он выберет. Гитлер придает чрезвычайно большое значение этой операции. После долгих размышлений он пришел к выводу, что если герцог заколеблется, он не будет возражать против того, чтобы вы помогли герцогу принять правильное решение с помощью угроз или даже силы. И в то же время в ваши обязанности входит обеспечение герцогу и его жене абсолютной безопасности.

Герцог ожидает приглашения на охоту от испанских друзей. Эта охота послужит для вас превосходным поводом установить с ним контакт. Из Испании его можно будет немедленно переправить в другую страну. В вашем распоряжении будет все необходимое для выполнения задания. Всесторонне обсудив дело, мы с фюрером решили дать вам полную свободу действий. Но фюрер требует, чтобы вы ежедневно сообщали ему о том, как продвигается дело. От имени фюрера я приказываю вам приступить к выполнению задания немехтенно. Вы, конечно, готовы выполнить его?

Я сидел ошеломленный, не в силах сразу вникнуть в суть дела. Для того чтобы оттянуть время, я спросил:

— Господин министр, можно ли задать вам несколько вопросов, уяснить ряд деталей?

— Только быстрее, — ответил Риббентроп.

— Вы говорили о симпатии, которую питает герцог к Германии. — сказал я. — Является ли это и выражением симпатии к германскому образу жизни, германскому народу и к современной форме правления?

Я сразу же почувствовал, что позволил себе лишнее. Риббентроп резко сказал:

— Когда мы говорим о симпатии к Германии, мы имеем в виду нашу Германию.

— Могу ли я спросить вас, — продолжал я. — насколько надежны эти секретные сведения?

— Оли исходят, — сказал Риббентроп, — из весьма достоверных источников. Подробности о них в данный момент вам нет необходимости знать. Все важные вопросы, которые вас интересуют, вы можете обсудить с нашим послом в Мадриде.

Я задал последний вопрос:

— Правильно ли я понял, что если герцог Виндзорский будет сопротивляться, я должен буду привезти его силой в эту «другую страну», о которой вы говорили? Мне кажется, в задании есть известное противоречие, если исходить из того, что мои действия должны быть целиком согласованы с желанием герцога.

— Фюрер считает, — ответил Риббентроп. — что сила может быть применена, главным образом, против британской секретной службы, а против герцога только в том случае, если его колебания окажутся вызванными страхом; в таком случае, полагаем мы, примененная сила только поможет ему преодолеть этот страх. Совершенно очевидно, что как только герцог будет снова свободен и выйдет из-под надзора британской разведки, он будет благодарен нам. Что же касается денег, которые будут положены на его имя, 10 пятьдесят миллионов швейцарских франков ни в коем случае не предел. Фюрер готов предложить большую сумму. Остальное вне вашей задачи. Будьте уверены в себе и делайте все от вас зависящее. Я доложу фюреру, что вы согласны выполнить задание.

Я кивнул, встал и собирался было уже попрощаться, как вдруг Риббентроп сказал:

— Минуточку, — и, сняв трубку, попросил соединить его с Гитлером.

Он протянул мне вторую трубку, чтобы я мог слышать их разговор. Послышался глухой голос Гитлера. Риббентроп кратко изложил наш разговор. По голосу Гитлера я мог заключить, что он не очень доволен положением дел. Его ответы были отрывисто грубы: «Да — конечно — согласен». Наконец он сказал:

— Шелленберг должен обратить особое внимание на позицию герцогини и попытаться заручиться ее поддержкой. Она имеет огромное влияние на герцога.

— Хорошо, — сказал Риббентроп, — он срочно вылетает в Мадрид специальным самолетом.

— Ему даются все необходимые полномочия. Передайте ему от меня, что я на него полагаюсь.

Риббентроп встал, низко поклонился телефону и сказал:

— Благодарю вас, мой фюрер, у меня все».

На следующее утро Шелленберг вылетел в Мадрид.

Англичане активно противодействовали немцам. Черчилль прекрасно знал настроения герцога и степень влияния на него герцогини. Он понимал, каким опасным пропагандистским оружием герцог мог стать, окажись он в руках немцев. Поэтому Черчилль лично занимался всеми вопросами, касающимися судьбы герцога. В совершенно секретной телеграмме Рузвельту Черчилль подробно изложил ситуацию с герцогом Виндзорским, завершив ее словами: «Хотя его лояльность не вызывает ни малейших сомнений, вероятность проведения нацистами некоей интриги с его участием остается высокой».

Беда была в том, что вся секретная переписка Черчилля и Рузвельта сразу же становилась известной немцам через некую госпожу Анну Волкову и ее любовника Тайлера Кента, работавшего начальником шифровального отдела американского посольства в Лондоне. Не будучи немецкими агентами, они оказывали нацистам безвозмездную и неоценимую помощь, полагая, что вносят свой вклад в борьбу с мировым еврейством.

Не избежала своей участи и эта шифротелеграмма.

Зная о шагах англичан, Шелленберг, а также германские послы в Мадриде и Лиссабоне фон Шторер и фон Хюне заторопились. Тем более что им стало известно следующее: Черчилль предложил герцогу вернуться в Англию и занять там солидный пост. Но герцог поставил прежнее условие: его жена должна получить титул «королевского высочества». Этот каприз, да еще в самые тяжелые для Англии дни, возмутил Черчилля, и с этого времени он навсегда стал недоброжелателем герцога. 4 июля 1940 года он прислал герцогу телеграмму, что тот назначается губернатором и главнокомандующим на Багамских островах. Герцог принял это назначение. Ни его прогерманские настроения, ни советы Уоллис не могли преодолеть его британского патриотизма и понятия о чести солдата, коим он считал себя. Тем более что попытка Шелленберга тайно встретиться с Уоллис либо не увенчалась успехом, либо — по другим данным — встреча состоялась, но Уоллис уже не могла оказать на герцога решающего влияния. Но если сам Шелленберг и