Два часа до конца света. Том II - Виктор Маршанский

— Допустим, — кивнул Марш, снова доставая блокнот. — А дальше?

— Я обратила своё внимание внутрь, надеясь отыскать вошедшего, или же получить команды от Исполнителя, но последний вдруг стал молчалив. Тогда я и заметила Веру.

— В каком состоянии?

— В состоянии смерти. Пришлось отослать к ним ближайшего ординатора, которым оказался бывший капитан Звягинцев.

Оторвавшись от записей, доктор задумчиво погрыз кончик ручки.

— Знакомая фамилия. Где же я её слышал?

— Он работал в административном блоке, в черте города.

— Точно. — Задумчивый лик Марша мгновенно просиял. — Читал его досье, послужной список у него немалый.

— Как говорят люди, мир праху его.

— Он что, умер?

Дерево повело ветвями.

— Не сказать, что он был живым до столкновения с автономной колонией. Но, думаю, да, теперь он определённо точно мёртв. Тем не менее, незадолго до своей кончины, ему удалось отвлечь аномалию на себя, дав спутнику Веры сбежать, забрав с собой её голову.

Перевернув несколько страниц блокнота, Марш вернулся к старым заметкам.

— По словам Константина, он смог вернуться на поверхность потому что его сознание было частично замещено разумом Исполнителя.

— В этом есть доля правды. Однако, большую часть аномалий на его пути удалось обезвредить присланным мною Ординаторам. К тому времени стало очевидно, что ситуация выходит из под контроля.

— Как вы думаете, может ли этот носитель, что телепортировался, несмотря на защиту, нанести вред Исполнителю?

— Исключено, — холодно отрезало Древо, — физическая форма Исполнителя находится под воздействием ряда аномалий, делая его недоступным для любого воздействия. Прибавьте к этому законы нашего мира, и вы поймёте, что он находится в полной метафизической изоляции от остальной вселенной.

Чиркнув несколько заметок, Марш снова начал шагать вокруг дерева, но уже медленнее.

— Как же в таком случае посылать ему сигналы об опасности? — Резонно спросил доктор.

— Никак. Предполагалось, что внимание Исполнителя направлено одновременно на все возможные сферы деятельности Комплекса.

— А на деле?

— На деле, сейчас его внимание приковано к одному единственному объекту.

— Как такое возможно, если система направлена на поддержание всестороннего внимания?

— Очевидно, архитектор Новиков, курирующий проект, не смог предугадать возможность возникновения на территории столь мощного тауматурга. На стадии строительства Советы провели множество…

— Пыток? — Спросил Владимир с поднятой бровью.

— Исследований, — с нажимом поправило дерево, — и сконструировали систему сдержек, позволяющую предотвратить вторжение носителей вплоть до поколения, родившихся в первой половине семнадцатого века.

— Каким образом?

— У нас были данные о носителях, самые старые из которых были получены Комитетом Аномалий Российской Империи. Мне известно немного, но я точно знаю, что в ядре Исполнителя заключён довольно древний разум.

— Ну, учитывая характеристики Комплекса, его возраст должен превышать не одну сотню лет. — Предположил Марш. — Я беседовал с коллегами на эту тему. Если у вас действительно миллиарды этажей под землёй, то Исполнитель должен был родиться задолго до основания КАРИ.

— Как и предполагаемый вторженец. Кто бы это ни был, думаю, именно он стоит за сокрытием завода под завесой в 1971 году.

— Кстати. Как можно скрыть под завесой целый Комплекс?

— Хороший вопрос. Думаю, это действие требует обширных познаний о течениях, составляющих реальность, и достаточных сил, чтобы влиять на них. Это то же самое, что повернуть русло реки вспять.

— При всём этом, вы сомневаетесь, что столь сильному тауматургу под силу воздействовать на Исполнителя?

— Напрямую — вряд ли. Однако, тот бесплотный разум, которого вы называете Нежильцом, может послужить метафизическим проводником информации, сделав возможным диалог между тауматургом и ядром Исполнителя.

— И? Это проблема?

— Ну, подумайте сами. Если у вас есть достаточно времени, вы сможете уговорить кого угодно сделать что угодно. Кем бы ни был этот тауматург, нет никаких гарантий, что он действует в соответствии с понятиями о морали.

Убрав блокнот, Владимир собрался возвращаться на Участок. Но, прежде чем уйти, глядя в зелёные огни в «глазницах» железной маски, он спросил:

— Что произойдёт, если Исполнитель потеряет контроль над Комплексом?

— Ничего хорошего, — честно ответило Древо. — Более того, я склонна думать, что потеря контроля произошла ещё задолго до возврата Комплекса в действующую реальность.

Доктор Марш усмехнулся.

— Наверное, когда «Рост» исчез? Или когда Отдел только-только утвердил проект возведения?

Дерево подкачало ветвями.

— Нет. Тот, кто ворвался внутрь, наплевав на все защитные механизмы, заставил разум Исполнителя зациклился на его фигуре, затмив собою тысячи других вещей. Этот кто-то — старый знакомый, однажды уже одержавший над ним победу. Возможно, в их самую первую встречу, произошедшую немыслимое количество жизней назад.

Глава XIV

Благими намерениями

11 сентября 2019, Зона 400, Челябинск, 7:45

Многие обыватели, узнающие о существовании Фонда или иных СвОров, представляют себе их сотрудников как мрачных гениев, вершащих судьбы мира и погибающих во тьме, чтобы простой люд существовал при свете дня. Однако реальность такова, что во тьме ночи, чаще всего, происходят не битвы достойные былин, а банальный сбор огромного массива данных, с целью выудить из них крупицу актуальной информации, подходящей под конкретный случай.

Так и в случае с Николаем Мирных, который, протрезвев после звонка Маргариты, пустился собирать сведения относительно таинственного Общества ядов. Небывалую сложность в этом деле добавляла фамилия Могилевича. Подразделение внештатной агентуры, вшитое в экосистему Фонда, охватывало весь мир, однако, только на территории постсоветских стран это движение обладало столь мрачной и таинственной репутацией. Бывшие чиновники Отдела «П» ГРУ, составлявшие костяк агентства, — именно они решали, какие тайны канувшего в лету СССР будут доступны в общем Реестре Фонда, и под каким уровнем секретности. Они являлись своего рода новой инкарнацией Чрезвычайного Комитета: даже грозный Рогволд Верховцев, принимая в своём кабинете детективов из столицы, становился строже и бледнее обычного.

Вмешательство в дела агентов каралось по всей строгости, поэтому Мирных, проводя сбор информации, старался не оставлять лишних следов. Его высокая должность в этическом Комитете позволяла ему посещать статьи Реестра, не отчитываясь перед множеством служебных структур, однако многая часть статей оставалась для него закрытой множеством плашек и деструктивных мемагентов.

В момент, когда часы на мониторе показали восемь утра, дверь в кабинет отворилась. Александр Дементьев, такой же небритый и уставший, как и специалист Комитета по этике, вошёл в помещение с двумя стаканами в руках и папкой подмышкой.

—