Мятежные системы - Игорь Кощиенко

К нему тихо подошел личный советник, поклонился и что-то проговорил на ухо, так, что никто из эфоров не разобрал. Улрик опустил глаза, помолчал, сжав губы, потом мотнул головой. Еще раз поклонившись, советник удалился.

— Теперь о заговоре. БН провести чистку в Текрусии и по всей империи. Не стесняться никаких мер. Заговор должен быть вырван с корнем. Но Опет пока не трогать. Не стоит ворошить этот клубок змей раньше времени. Савонарола, ты каждый пятый цикл предоставляешь мне любые сведения, касающиеся связей Кагера с иными державами. Ивола, а ты также каждый пятый цикл докладываешь мне по Кагеру во внутренней сфере. Скажу сразу, он должен умереть, но я еще не решил, когда выгодней сделать это. Его устранение — это вопрос времени. Консилариум закрыт, — объявил владыка Нишитуры.

Охота на ведьм началась.

Месяцы, проведенные в карцере, подорвали здоровье Мэка. Он уже давно потерял счет дням и не представлял, как долго он тут находится. Следить по приемам пищи было практически невозможно. Иногда еду давали регулярно, иногда без всякой системы. Хотя, волне вероятно, это было внутреннее субъективное ощущение. В бесконечно длящейся монотонности Мэку иногда казалось, что прошли годы, может быть столетия.

Однажды, его вырвали из этого бесконечного кошмара и доставили в лагерный госпиталь. Об этом событии Мэк помнил смутно. Врач долго удивлялся его живучести и высказывал опасение, в здравом ли уме пребывает пациент. Его поместили в госпитальный изолятор и следующие несколько недель ушли на излечение от чесотки и язв, на выведение вшей. Особое беспокойство для медперсонала представляли покрывающие все тело язвы. А абсолютное безучастие пациента к себе ставило врачей в тупик.

Когда он был переведен из изолятора в общую палату, Мэк впервые стал подавать признаки внимания к окружающим. На третий день лечащий врач его выписал.

Мэк долго размышлял над тем, что, если его хотели заживо сгноить, то почему не довели тогда дело до конца, и не дождались его смерти? Или, может быть, это был акт устрашения? Или месть со стороны Маонго? Мэк вернулся в бригаду так и не найдя ответы на свои вопросы.

В истощенном и болезненном человеке было трудно узнать прежнего полного здоровья, надежд и злости Мэка. Он потерял в весе и только благодаря, когда-то безумно далеким, кажется из другой жизни, многолетним занятиям спортом и единоборствами, у тела еще оставались внутренние ресурсы.

Здоровье подорвалось, растаяли надежды, осталась лишь одна озлобленность. И именно озлобленность да еще жгучая ненависть аккумулировали жизненные силы и заставляли Мэка цепляться за жизнь.

Обитатели барака обступили его, не веря своим глазам, вероятно считая, что перед ними возникло привидение.

— Мэк, да ты совсем доходягой стал! — прошептал Хатан, обхватив его плечи и посмотрев в глаза.

Потом, положив руку на спину, он повел мимо расступившейся толпы к себе в кубрик.

— Скоро ужин. Будешь у нас теперь усиленно питаться. Ничего, Мэк, если тебя не прикончил карцер, то и Хатгалу ты не по зубам. Видать, ты крепкий орешек. Не слышал я, чтобы кто-нибудь, проведя несколько месяцев там, если и выжил, то не повредился рассудком. А дурачкам одна дорога — в расход. Тебя же к нам. Значить не время еще твоей смерти, а старуха свое не упустит. Я знаю.

Весь этот вечер Мэк был заботливо опекаем бригадиром. Он выслушал неуклюжий намек на извинения от Хатана вперемешку с оправданиями и досадой, что бригадир сразу не раскусил Маонго.

Начались новые трудовые будни, к которым Мэк и раньше не успевший привыкнуть, добивали его однообразием, с которым еще только предстояло свыкнуться. Но это было бесспорно лучше, чем однообразие в карцере. К тому же, еды Мэку перепадало вдосталь и Хатан взял его под свое крыло, чем нарушил негласные законы бараков. Но идти против бригадира не осмелился никто.

Так прошли недели. За это время Мэк почти достаточно окреп.

Вот тогда и наступил поворотный момент в его судьбе.

Старый обшарпанный и грязный пассажирский гравитолет доставил четыре десятка рабочих на объект 114 Е.

Матерясь на собственное похмелье, его водитель открыл через пульт дверь, с ненавистью наблюдая, как на каменистый грунт выпрыгивают рабы, подымая клубы пыли.

В это время хатгальского года небо было грязно серого цвета. Стаи ядовито-желтых облаков проносились по серой беспросветной мгле и изрыгали потоки кислотных дождей. Каждые несколько минут раздавались, то далекие, то оглушающе близкие раскаты грома.

Объект 114 Е представлял собой участок горного хребта с искусственным серпантинами, нагромождениями сверхпрочных металлических конструкций и целой армией техники и рабочих.

Вокруг господствовал невообразимый шум работающих механизмов.

Привычным маршрутом бригада дошла до грузового лифта. Спустя пару минут, он доставил их на требуемый уровень.

Разделившись на тройки, рабочие были распределены Хатаном по штольням, где уже вовсю орудовали горнороботы, а платформы на антигравах ожидали новых порций породы.

Мэк работал в паре. Недавно, третий из его группы погиб при несчастном случае, когда произошла самодетонация попутного газа. Теперь Мэк и Ньюмен остались вдвоем.

Оценив проделанную предыдущей сменой работу, Мэк прикинул, что они вряд ли справятся с нормой.

Горноробот вгрызался в породу где-то далеко, скрытый поднятой им пылью. Гравиплатформы выстроились в длинную цепочку. Напарники подошли к голове «поезда» и стали накладывать глыбы.

Гравиплатформы сменяли одна другую, один за другим уходили часы расчистки завала.

Мэк осмотрел свои сапоги. Металлические набойки совсем истерлись. Надо будет после смены обратиться к Хатану, чтобы он достал новые.

Напарники тягали каменюки, одновременно находя извращенное удовольствие в крытии отборнейшими матами руководства объекта, за что оно отказалось снизить норму, не смотря на смерть одного из группы.

И тут, прощально мигнув, погас свет.

— Твою мать!

Мэк со злости пнул гравиплатформу. Ньюмен на ощупь отыскал сдохнувшую пьезогорелку.

— Блок питания полетел. Черт! Придется идти за новым.

Ньюмен ушел. Мэк уселся на корточки и поразмышлял над тем, что усердно работающий железный болван с каждой минутой уменьшает его с Ньюменом шансы выработать норму. Горнороботу тьма была не помехой, его дробящие конечности без устали вгрызались в скалу.

Задумавшись, Мэк не сразу сообразил, что к нему кто-то приближается. Два световых луча беспорядочно шарили, вырывая из тьмы нагромождения глыб и детали гравиплатформ. Все более стала различима ругань.

Мэк схоронился за скальным выступом и внимательно следил за приближающимися. Наконец, стало понятно, что это надсмотрщики.

— Вот гады! — возмущался один из них, — И не одной твари нет.

— Чей это участок? — спросил второй, голос которого показался Мэку смутно знакомым.

Один из надсмотрщиков осветил что-то у себя на поясе и достал пульт. Сигнал на определенной частоте приказал роботу сообщить требуемые данные. Через доли секунды пришел ответ, в котором горноробот указал свой номер, марку, программу и номер штольни.

— Поня-атно, — зло протянул охранник, — это участок бригады Хатана. Свяжись с ним, Гир, и вызови его сюда.

Гир поднес руку к гермошлему, переключил частоту внутреннего приемо-передатчика и исполнил приказ.

— Сейчас он появится, лейтенант.

Мэк был уверен, что имя второго надсмотрщика он знает уже давно. Сначала у него возникло смутное подозрение, теперь же оно переросло в абсолютную уверенность. Маонго он узнает и в темноте, и в любой личине.

Мэк сдержал порыв пробудившейся ярости и стал ждать, что будет дальше.

А дальше произошло следующее: Маонго подошел к тому выступу, за которым стоял Мэк и наставил на него лучевой пистолет.

— Выходи! — гаркнул он. — Выходи или я тебя поджарю.

Мэку ничего не оставалось. Он подчинился.

— Ты что, думал, что сможешь спрятаться?

Лейтенант рассмеялся.

— Ваши костюмы напичканы передатчиками. Ты как ходячая рекламная вывеска.

Лейтенант повернулся к Гиру.

— Сержант, а ну сними его данные.

— Есть, лейтенант.

Охранник неповоротливо подошел к Мэку, держа наготове парализатор.

— Руки! — гаркнул он и, когда его команда была исполнена, вытащил силовой диск из поясного идентификатора, со встроенным датчиком жизнедеятельности, и вставил в свой портативный компьютер.

— Номер, — начал Гир, — ОСО пятьдесят два, одиннадцать, семьсот восемьдесят восемь. Имя — Мэк ...

— Мэк? — не скрывая удивления произнес лейтенант. — Вот так встреча! Тебе, прямо таки, везет на меня.

— Да ну что ты, Маонго, это не везение, а подлянка судьбы. — Съязвил Мэк.