Мятежные системы - Игорь Кощиенко

Да и революция не останется безнаказанной.

Император пришлет флот и тогда придется защищаться. Вторжение сплотит ирианцев в единое монолитное целое. А до тех пор надо приложить все усилия, чтобы ирианские миры не поглотили хаос и анархия.

«Нет ничего хуже получивших свободу, хорошо вооруженных вчерашних рабов», — думал Киот. Он был реалистом и прекрасно понимал, что ирианцы не устоят против военной машины Нишитуры, что восстание будет задушено. Но он свято верил, что эта революция качественно поменяет взаимоотношения ирианцев и нишидов. Он верил, что в дальнейшем Ирбидору и Ирпсихору ожидает лучшее будущее, пускай даже столь тяжелой кровавой ценой. Но без этого не обойтись. Киот был фанатиком и знал это, нисколько не брезгуя применять этот термин к себе. Пусть будет так, как должно быть, а его жизнь не имеет ни малейшего значения в этой судьбоносной игре.

Своей резиденцией Киот выбрал южный дворец Рисальдина Ажора, в котором и содержался последний. В короткие сроки дворец был оснащен перевезенным из ажорской префектуры оборудованием и спецтехникой. Рабочие и техники из числа бывших рабов устанавливали аппаратуру, переделывали помещения, исследовали подземелья. После одного такого исследования в кабинет к Киоту зашел Лхот.

Глядя на бледного помощника, вождь предложил ему сесть и налил стакан воды. Тот отказался от нее и ровным безжизненным голосом произнес:

— Я убью эту сволочь.

— Может быть ты скажешь, наконец, что произошло? — спросил Киот.

Лхот покачал головой.

— Ты должен сам это увидеть.

Одна из исследовательских???

ерь перемотаем запись на несколько часов вперед.Появилось изображение Терраполиса с высоты птичьего полета. Девушка сидела в гравитолете с мужчинами, вооруженными автоматами и иным оружием. В боковой монитор был виден еще один гравитолет. Через некоторое время гО находке доложили Левушка выскакивает на бетон, где уже стоит вторая воздушная машина. Где-то слышится стрельба, все бегут туда. На ее пути попадается разломанный гравитолет с обезображенными трупами, которых лижут язычки пламени. Невдалеке горит д первую комнату. Отворив дверь, Киот и его помощник зашли вовнутрь. Помещение было не очень велико, но отделанное красными тонами с инкрустированным золотом. В одну из стен была встроена стереосистема. Но более всего удивляла просторная кровать, на которой могло разместиться человек двадцать.

Следующая комната оказалась совмещением ванны и туалета. Золотые барельефы, драгоценные камни там, где только позволило больное сознание Ажора. Древние гобелены, изображающие сцены охоты, битв, пыток. И зачем они здесь?

Войдя в следующую комнату, Киот сразу сравнил ее с тюремной камерой. Эта комната раз в пять превосходила по размерам предыдущие. Почти все свободное пространство занимали одинаковые кровати, в одном углу размещался санузел, в другом окошко пищеприемника.

— Здесь он держал своих жертв — сообщил Лхот.

Следующее помещение было почти такое же по размерам, как предшествующее. И поначалу Киот не мог сообразить, куда попал. Вокруг цепи, зажимы, жаровни, орудия истязания. Как в какой-то древней камере пыток.

— Так это же и есть камера пыток! — вслух подумал он.

Если внимательно приглядеться, во многих местах можно было заметить следы крови. Всевозможные плетки, кнуты и прочие орудия хранили отпечаток многократного использования. Но больше всего пугали примитивные на вид, но основательно продуманные адские машины пыток.

— Это еще не все, — мой вождь, — нарушил тишину Лхот, — вы должны посмотреть на коллекцию.

Последняя комната была большей из всех. Помимо дорогостоящей отделки, характерной для других комнат, эта была обставлена большим количеством зеркал в человеческий рост.

То, что увидел Киот здесь, могло привести в содрогание любого: длинные ряды постаментов, а на них чучела из ирианских девушек и юношей. Каждый «экспонат» когда-то дышал, думал, чувствовал. Теперь от них остались внешние оболочки, словно чучела диких зверей в музее.

— Пойдем, мой вождь. Там, за этой галереей, вторая часть коллекции.

Следуя за помощником, Киот увидел до двух дюжин прозрачных и просторных контейнеров, защищенных силовым полем. Каждый контейнер представлял собой куб с трехметровыми гранями и подключенным к нему компьютером, который анализировал и герметизировал внутреннюю среду контейнера. Своего рода консервная банка.

Киоту пришлось признать, что после созерцания того, что находится внутри контейнеров, трудно не повредиться рассудком. Изуверские агрегаты смерти с прикованными к ним девушками, с навеки запечатленной агонией смерти. Смотря на них, казалось, что предсмертные муки длятся вечно.

— Довольно! Пошли отсюда — бросил Киот.

— Что будем с этим делать? — спросил Лхот, когда они выбрались из туннеля.

— Все надо заснять. И пока ни к чему там не прикасаться… Подожди, есть идея получше. Надо сделать из этого подземелья музей, конечно, не для всех доступный… Нам нужна наглядная пропаганда, народ вправе знать, за что он идет на смерть, терпит лишения.

— А как мы поступим с Ажором?

— Он пока будет жить.

Лхота передернуло, он не мог себя заставить посмотреть на вождя прямо. Он сильно нервничал.

— Мой вождь, как после всего этого этот дьявол может оставаться жить? Неужели вы все еще верите, что он нужен нам в качестве заложника?

— Я же сказал: «пока». Текронтам на него наплевать, иначе они бы давно что-нибудь предприняли посерьезнее того десанта. Нет, ублюдок пока поживет. До суда и до казни.

Часть II

Идущие в Небытие

Глава 8

Получив рапорт эфора безопасности Иволы, император Улрик IV на третий день назначил внеочередной консилариум, состоявшийся в зале совещаний императорского дворца.

Внушительное с высокими сводами, помещение было облицовано плотно подогнанными плитами из белого мрамора в нишидском духе. Создавалось впечатление, что зал совещаний представляет собой монолитную мраморную пещеру. Стены были украшены древними, тщательно оберегаемыми от воздействия времени, знаменами и полотнищами именитых мастеров, изображающими знаменитые баталии, в которых нишитурское оружие обрело свою вечную славу. В центре зала, на широком, с толстым ворсом, паласе с рисунком пестрых затейливых узоров, покрывающем мозаичный пол, размещался шестигранный из красного дерева резной стол, оборудованный компьютерами и прочей техникой. Стол окружали шесть кресел, одно из которых сильно отличалось от остальных. Садиться в него имел право лишь император.

Кресло-трон было сработано из самых драгоценных материалов вселенной и инкрустировано крупнейшими бриллиантами, изумрудами, рубинами и прочими драгоценными камнями. Помимо этого, кресло-трон имело сложное инженерное устройство, оно вмещало в себя биоанализаторы, медицинский компьютер, систему защиты, автономную связь и миниатюрный генератор антигравитации.

Одна из дверей в зал отворилась, впустив прибывших эфоров. Храня молчание, все пятеро прошли к центру и остановились немного не дойдя до стола. Каждый эфор держал при себе личный портативный компьютер — неотъемлемую часть императорского консилариума.

Ивола, Савонарола и Навукер пребывали в парадной военной форме. Причем эфор-главнокомандующий Навукер бросался бы в глаза на любом костюмированном балу галактики, столько на нем было драгоценных наград и отличительных знаков.

Эфоры Соричта и Туварэ пришли в строгих деловых костюмах с бантоками, украшенными мелкими изумрудами и сапфирами.

По старинному обычаю, залы для официальных мероприятий строились с двумя входами. Отворились противоположные двери, в зал вошел раб в золотой ливрее и громко объявил:

— Его императорское величество Улрик Четвертый!

Тот час же около обоих входов в зал выстроились лейбгвардейцы. Эфоры вытянулись по струнке и, когда вошел император, поклонились ему.

Быстрыми шагами Улрик преодолел расстояние до стола и знаком велел эфорам садиться. Те позволили себе это только после того, как сам монарх занял кресло-трон.

Как истинный нишид, император не терпел церемоний и формализма, как их обожали правители иных звездных держав. Кроме того, он был разгневан, что его подчиненные допустили ряд просчетов. И потому, не прозвучало никаких предварительных речей.

— Ивола! — Нашел первую жертву император.

— Да, сир.

— Я хочу, чтобы этот бунтовщик Киот и этот идиот Ажор, как можно скорее стояли у меня на ковре.

— Да, сир.

— Ты сможешь исправить допущенные тобой ошибки?

— Да, сир.

— ТОГДА, КАКОГО ЧЕРТА ОНИ ЕЩЕ НЕ У МЕНЯ?

Лицо Улрика сделалось пунцовым, его застывший взгляд просверливал насквозь эфора безопасности. Гнев императора был страшен, он мог арестовать любого и горе тому, кто впал в его немилость.