Больше, чем игра - Станислав Романов

Его сильно толкнули в спину. Егор шагнул вперед и быстро обернулся, хватаясь за крышку чертежного футляра, в котором был спрятан меч. С некоторых, совсем недавних, пор Егор держался очень настороженно и порой был склонен преувеличивать опасность.

Здесь же опасности не было никакой, а был какой-то измятый замусоленный мужик, по виду — алкаш предпоследней ступени, трясущийся и совершенно синий с похмелюги.

Егор расслабился.

— Че толкашься? — недовольно и едва понятно пробурчал синюк. — Смари кдапрешь.

Сам он едва ли чего видел, настолько опух, что был просто не в состоянии поднять тяжелые набрякшие веки — так и побрел со двора, не открывая глаз. Видать, его маршрут был выверен с точностью до сантиметра.

Егор проводил аборигена долгим взглядом, усмехнулся: первый местный персонаж был знаком до боли. Похоже, эмберский козырь перемещает не так уж и далеко.

Егор неторопливо, тщательно осмотрелся. Дворик, безусловно, был тот самый, ограниченный двумя пятиэтажными домами и деревянным забором. Обычный городской дворик, только вот в каком городе он находится?

Пора было расширять географические познания. Егор повернул налево, прошел между домами и очутился в узком тихом переулке. Где-то рядом, немного дальше, шумела моторами машин большая улица. Ориентируясь на шум, Егор прошел по переулку совсем немного, вышел на широкую, шумную, загазованную и запруженную автотранспортом улицу и остановился.

Это место он узнал.

Проспект Октября.

И всего-то? — обескураженно подумал Егор. Он был разочарован. Он ждал, он надеялся на большее: если уж перемещаться в пространстве магическим способом, так и попадать в магический, удивительный мир. А тут… Полночи сидел, рисовал магическую карту, и нарисовал-таки, а телепортировался, страшно сказать, аж на четыре квартала. М-магия…

Может, и не следовало умалять сам факт перемещения в пространстве при помощи карты, созданной своей же рукой. Но Егор не слишком этому факту радовался — наверное, просто устал после бессонной ночи и всех головокружительных событий последних дней. Да, он просто устал…

Ну ладно, испытание проведено успешно, козырь действует, можно возвращаться домой.

И чего же я не нарисовал заодно карту с интерьером собственной квартиры? — попенял себе Егор. — Сейчас бы — хоп! — и мигом оказался дома.

Карта, однако, была только одна, и работала только в одном направлении. One way ticket, так сказать. Ничего не попишешь, придется перемещаться в пространстве старым проверенным способом — попеременным переставлением правой и левой ног. Вообще-то, можно и городским транспортом воспользоваться — тоже действенный способ, и ноги меньше устают.

Егор двинулся к остановке троллейбуса.

А может, к Воронину на службу заглянуть, — подумал он на ходу, — тут ведь близко. Зайти, похвастаться приятелю: взгляните-ка, принц Корвин, — действующая модель эмберского козыря, изготовлена и испытана лично принцем Мерлином.

Егор загорелся новой идеей, очень уж хотелось похвалиться картой перед кем-нибудь из своих, перед кем-то, кто поймет и оценит. А Кировский РОВД, в котором нес трудную и опасную службу Вороин, располагался неподалеку, на соседней улице.

По времени было самое начало трудового дня. Воронин, если не отбыл на происшествие, должен находиться в своем криминалистическом кабинете.

Воронин и был у себя в кабинете, сидел за одним из трех письменных столов, низко опустив голову, и перебирал яркие глянцевые фотоснимки.

— Привет, — весело сказал Егор.

Воронин поднял лицо, и все дальнейшие слова застряли у Егора в горле, слипшись в бесформенный комок.

— А-ах-хы…

Вид у Егора тоже, наверное, был не приведи господь — челюсть отвалена чуть ли не до пупа, глаза — как два чайных блюдца.

— Что с тобой, Егор? — обеспокоенно спросил Воронин. — Привидение увидал?

— А? Что? М-м… н-нет… — Егор потихоньку старался восстановить внутреннее равновесие, сильно поколебленное внешним видом старшего эксперта-криминалиста, но восстанавливал, очевидно, недостаточно успешно, потому что нес какую-то бессвязную ахинею: — Не знаю. Может быть.

Егор мямлил что-то совсем невразумительное, и, осознав это, заставил себя замолчать. Он опустил глаза, глубоко вдохнул, медленно выдохнул и снова взглянул Воронину в лицо. Точнее, на лицо. На лице Воронина красовались молодецкие чапаевские усы. Усы! У Воронина — усы!!!

Егор опять опустил глаза, уставившись на носы своих потрепанных кроссовок. Да-а, братцы, одно можно сказать: за ночь такие усы не прорастают.

— Егор, ты себя хорошо чувствуешь? — спросил усатый Воронин.

Хорошо ли? Сложный вопрос…

— Н-ну, — сказал Егор, на краткое время вернувшись глазами к лицу собеседника. Усы Воронину не шли, они его старили. — Вчера у меня выдался тяжелый денек. Наверное, я еще не вполне…

Егор замялся, подычкивая нужное слово, но Воронин, кажется, и так все понял — правильно ли, нет ли. Он сказал:

— Бывает.

А Егор в уме лихорадочно прикидывал планы плавной ретирады. Эмберский козырь усатому Воронину показывать не стоило — бог знает, что из этого может выйти, — но и свое появление в кабинете экспертов-криминалистов нужно было прикрыть хоть каким-нибудь, пусть даже и хлипким, объяснением.

— Ты сегодня вечером будешь дома? — спросил Егор. Ничего лучшего ему в голову не пришло.

— Да, — ответил Воронин. — Если только на происшествие не вызовут. Я же дежурю.

— Тогда я зайду вечером к тебе домой — поговорить, — сказал Егор, хотя ни заходить к усатому Воронину в гости, ни разговаривать с ним не собирался.

— А сейчас тебе чего не говорится? — спросил Воронин, глядя на Егора очень пристально.

— А сейчас я тороплюсь, — соврал Егор. — Пока.

И, прежде чем Воронин спросил еще о чем-нибудь, быстро ушиыгнул за дверь.

Из милиции Егор пошел домой. Вернее, он пошел к тому месту, где должен был находиться его дом. Шел Егор медленно и всю дорогу озирался по сторонам, словно в чужой город попал (да так оно и было, собственно говоря), но на всем пути не приметил ничего необычного или странного: и дома на улице были такие же, и люди на улице были такие же.

Но Воронин-то был с усами, — сказал себе Егор. — Не тот Федот. Однако он ничуть не удивился, когда меня увидел, и по имени назвал. Выходит, и мой двойник здесь имеется, тоже, может быть, с усами. Кошмар.

А вот и он — дом, милый дом — такой красивый, хоть и неказистый, с книжным магазином на первом этаже, где вновь, после кратковременного засилья турецко-китайского ширпотреба, продаются книги.