Время любви - Ширли Эскапа

Констанс Кортни давно завоевала репутацию великолепной хозяйки и светской львицы, ненавидящей любое проявление мещанства. Дом ее не был открыт для всякого, и те, кто удостаивался приглашения в Пенфилд — родовое поместье Кортни, — считали, что они приняты в высший свет.

— Я как представила себе нашу дочку выпускницей Тэлбота, так до сих пор успокоиться не могу! — радостно призналась Сесилия. — Я уже показала миссис Кортни школьные сочинения Джины.

— Вижу, ты зря времени не теряла. — Майк, видя, что Сесилия вся дрожит от возбуждения, ласково погладил ее по плечу. — И что она сказала?

— Сказала, что поможет нам, что… — У Сесилии перехватило дыхание, и она замолчала.

— Ну же, продолжай.

Овладев собой, Сесилия заговорила твердым голосом:

— Повторю слово в слово то, что она сказала, дорогой. Клянусь, я ничего не приукрашиваю. «Я всегда отличалась своим упорством, Сесилия. Все в округе знают, что я терпеть не могу двуличных людишек, которые только и ждут, чтобы продать фамильные портреты и оплатить счета мясника, но для этого нужно, чтобы любимая бабушка перестала коптить белый свет и перешла в мир иной». Я намекнула, что не совсем понимаю, о чем она говорит, и миссис Кортни сказала буквально следующее: «Ненавижу снобов!»

— Замечательная женщина! — непроизвольно вырвалось у Майка.

— Мы ей нравимся, но, как ты понимаешь, для того, чтобы ей действительно захотелось нам помочь, нужно было свести ее с Джиной.

— И она с ней встретилась? Ты это хочешь сказать?

— Конечно. Они увиделись вчера. — Сесилия опять помолчала, а потом, промокнув повлажневшие глаза батистовым платочком, сказала: — Миссис Кортни пригласила нашу дочку в свое имение Пенфилд на чай. Джину угощали там горячим шоколадом и выпечкой. А после, когда она уже вернулась, миссис Кортни позвонила мне и сказала, что эта девочка далеко пойдет.

— А что по этому поводу думает сама Джина? И почему она не рассказала мне, что была в Пенфилде?

— Майк, ты что, забыл? Ты же вчера плохо себя чувствовал и лег в постель сразу после обеда. Когда Джина приехала, ты спал глубоким сном, а я не хотела тебя будить.

— Это все чертов аспирин, которым ты меня напичкала. Я просто вырубился.

— Ты и сейчас немного бледен, дорогой.

— Ерунда. Вот выйду в сад, глотну свежего воздуха — и стану как огурчик. — Он потряс головой. — И все-таки ты гений, Сеси. И как это тебе удается?

— А знаешь, что Джина сказала, когда шофер привез ее домой? Выпрыгнула из машины, вся такая сияющая, и заявила, что ей понравился Пенфилд. А потом решительно добавила, что, когда вырастет, обязательно купит себе такое поместье.

Сказать, что Сесилия и Майк обожали Джину, значит не сказать ничего. Иногда безмерная любовь к ребенку является показателем того, что между мужем и женой не все в порядке. Супруги скрывают нелады в своих отношениях, а несбывшиеся мечты, надежды и амбиции вкладывают в малыша.

Но в данном случае все обстояло совсем не так.

Майк и Сесилия души не чаяли друг в друге. Их чувства год из года строились на взаимном доверии и любви.

Справедливости ради надо признать, что Джина росла чрезмерно обожаемым ребенком. Не только родители — все ее баловали. Девчушка привлекала всеобщее внимание своими огромными сверкающими глазами, высоким чистым лбом, очаровательными ямочками на щеках. К тому же у нее были заразительный смех и поистине королевская грация движений, которой другие пытаются достичь годами и которая досталась Джине просто так, от природы.

А Майк… что Майк? Он боготворил свою прелестную жену и, хотя Джина не была его родной дочерью, всем сердцем любил малышку.

Часто, очень часто, когда Майк и Джина погружались в разгадывание очередного кроссворда, Сесилия замирала на месте, зачарованная семейной идиллией. «Да, мы идеальная семья», — думала она в такие минуты.

— Знаешь, Мириам, мне так нравится смотреть на них, — через плечо бросила она подруге, засовывая в духовку пирог для воскресного обеда.

Помогавшая на кухне Мириам согласно кивнула:

— Да, они великолепно ладят.

— Как ты думаешь, — Сесилия перешла на шепот, — она еще вспоминает Ала?

— Перестань нервничать, детка, — твердым голосом отозвалась Мириам. — Она давно и думать о нем забыла.

— Почему ты так уверена?

— Сейчас объясню. — Умные глаза подруги блеснули. — У детей есть потрясающая способность умышленно изгонять из памяти воспоминания о чем-то неприятном. Это своего рода защитная реакция, защита от ненужной боли.

— Опять Фрейд? — улыбнулась Сесилия. Фрейд был любимым коньком Мириам.

— Кто же еще? — Мириам пожала плечами. — Его учение верно, в нем много здравого смысла. А что до Джины, то она верит, что Майк ее отец. Более того, она знает это.

У Сесилии вырвался долгий вздох. Постоянно мучимая этим жизненно важным вопросом, она с благодарностью и неким восхищением посмотрела на Мириам. Какая же она все-таки умница!

— Знаешь, я думаю, нам ужасно повезло, что у нас есть ты, Мири!

Жена и падчерица давно стали частью жизни Майка.

Спустя шесть недель с того дня, как рекомендательные письма относительно Джины были отосланы в Тэлбот, Сесилию и Майка пригласили в поместье Пенфилд.

Приглашение приятно их удивило, а увиденное поразило до глубины души. Об имении ходили настоящие легенды, однако то, что они увидели, въехав в солидные ворота, превзошло все ожидания.

Все аллеи, клумбы, дорожки были украшены великолепными нарциссами, красными и розовыми азалиями и пышными кустами роз. Сразу вспомнились ходившие по округе слухи, что ежедневно слуги меняют цветы в полутора сотнях ваз. Теперь Майк, будучи профессиональным садовником, отлично знающим толк в своем деле, охотно в это поверил.

Сам дом был выстроен в классическом итальянском стиле. Через просторный холл с мраморными полами дворецкий провел гостей на террасу, откуда открывался великолепный вид на умело подстриженную живую изгородь.

Когда они уселись за круглый стол, появилась миссис Кортни. Радушная хозяйка сразу же принялась потчевать супругов апельсиновым соком, охлажденным кофе и маленькими сладкими булочками с сахарной глазурью, ожидавшими на дорогом блюде. Миссис Кортни была одета достаточно просто, но весьма элегантно, с присущим ей вкусом. Разговор за столом шел легко и непринужденно.

— Розовый сад, за которым вы присматриваете в клубе, просто восхитителен, — похвалила она Майка.

— Мне хотелось высадить старые европейские сорта, — с готовностью отозвался тот.