Алихан. Рабыня демона - Екатерина Ромеро

громкое животное рычание. Одно движение вперед, один толчок, и меня разрывается такая сильная боль, которой я еще в жизни не испытывала.

– Аай!

Демон входит в меня своим большим членом, одновременно удерживая за волосы. Он такой большой, что я буквально чувствую, как разрываются все мои внутренности и истекают кровью.

Всего на секунду Алихан останавливается, и я слышу удивление в его голосе.

– Саназ, ты чиста. Проклятье!

Не могу больше сдерживаться и начинаю плакать, закрывшись руками, но Алихана это не останавливает. Спустя миг промедления мужчина возобновляет толчки. Он продолжает вбиваться в мое тело, тараня своим членом и рыча.

В какой-то момент на ребрах я чувствую острые когти, которые до крови врезаются мне в кожу. Он царапает меня ими, как дикий зверь и, кажется, на спине уже не осталось ни грамма нетронутой ткани. Воин растерзал меня всю. Исполосовал, словно животное.

Не могу говорить и просить его остановиться. Все что могу – лишь терпеть эту пытку, ожидая смерти, но она все не наступает.

От грубых движений демона я испытываю сильную боль, однако одновременно с этим внизу моего живота постепенно разгорается пламя. Не знаю, что это, но это чувство пробирает меня до кончиков пальцев, заставляя тяжело дышать и сжиматься.  В этот миг я ненавижу демона такой лютой ненавистью, на которую думала, просто неспособна.

Постепенно толчки становятся более сильными. Он крепко обхватывает мою талию, вбиваясь в меня до темных кругов перед глазами. Я слышу недовольный рык и уже практически теряю сознание, когда ощущаю влагу между ног.

Вот и все, сейчас он разорвет меня также, как делал это с тысячами других рабынь.  Я вся сжимаюсь в тугой комок, все еще испытывая жжение между ног, но в какой-то момент когти демона перестать колоть мои ребра.

Сразу после этого Алихан поднимается с меня и одевается. Я же отползаю на кровати от него подальше, прикрываясь руками. Невольно замечаю кровавые следы на моих бедрах и на ткани, на которой лежала. Мне плохо. Кажется, я сама уже хочу умереть.

Прикрыв рукой дрожащей рот, я плачу. Рыдаю как маленькая девочка, которой сделали больно. Он сделал. Этот зеленоглазый демон, который, как я думала, еще может что-то чувствовать, но нет. Я даже проклинать его не могу. Он убил меня. Уничтожил все, что еще даже не началось. Испепелил те крупицы нежности, которые раньше давал мне.

Ловлю недовольный взгляд Алихана на себе. Кажется, он стал еще более злым, и теперь меня точно сожгут. Видимо, я не понравилась ему, и от этого он так сильно беситься.

Демон быстро выходит из комнаты, хлопая дверью с такой силой, что от нее отпадает замок.

К горлу подкатывает тошнота. Я просто не могу здесь больше находится. Подползаю до вороха полотенец, и закутываюсь самым большим из них. Выхожу на улицу на трясущихся ногах. Перед глазами все плывет. Я сильно дрожу. Не пойму сама даже, то ли от страха, то ли от холода. Вся спина горит огнем. Он растерзал меня, но я знаю, что и это еще не все.

Оказавшись на улице, замечаю огромный яркий костер, который находиться всего в нескольких метрах от меня. Совсем рядом с ним установлен столб, и я криво усмехаюсь, понимая, что это для меня.

На улице ночь. Алые языки пламени разносятся по воздуху и поднимаются высоко в небо яркими искрами. Хоть я и стою далеко от костра, все равно чувствую невероятно сильный его жар. Он уже испепеляет меня. На нем я лишусь своей жизни.

Кажется, теперь я хочу этого. Сама. Я хочу умереть, и я готова к этому. Пусть делает, что хочет. Мне уже все равно.

Алихан сделал, что хотел. Он сломал меня, как куклу. Как ненужную игрушку, рабыню или кем я ему прихожусь.

Сейчас же я сама иду к этому костру, ступая босыми ногами по холодной земле. Мне больше не страшно. Мне просто больше нечем чувствовать. Он вырвал мое сердце и раздавил его в своих когтистых руках.

Я иду молча, и уже не плачу. Вот и оно. Мое спасение с огненным цветом. Пламя все ближе, а значит, страдать мне осталось немного. Я ступаю, не разбирая дороги, но в какой-то момент просто сваливаюсь на колени, не в силах больше шевелиться. Перед глазами все плывет, а боль груди такая сильная, что не дает мне дышать.

– На костер, ведьму! Привязать ее!

Даже не удивляюсь жестоким возгласам вокруг. Не шевелюсь. Нет смысла убегать. Эти адские твари все равно сделают со мной все, что хотят.

Совсем скоро чувствую, как меня под руку кто-то больно хватает. Сквозь слезы вижу, что это Парс, и он ведет меня прямо к костру. Я не могу идти, ноги не слушаются меня, поэтому Парс буквально тащит меня к этому адскому пламени.

Я не сопротивляюсь. В этом нет никакого смысла. Они хотят увидеть, как сжигают рабыню-предательницу. Они увидят это. Во всей красе.

В какой-то момент мое полотенце сваливается, и теперь Парс тащит меня по земле голую и всю в крови. От такого позора я просто закрываю глаза. Это и есть мой персональный ад. Ад, который устроил мне демон.

– Нет, не трогай ее!

Голос Алихана раздается раскатистым громом, заставляя всех враз обернуться. Наверное, это мне просто послышалось, но в один момент я чувствую, как цепкая хватка Парса перестает больно сдавливать мою руку.

Все что я могу в этот момент –  упасть на колени и обхватить голую грудь руками, стараясь хоть как-то прикрыться. Мое тело пробирает крупная дрожь. На ногах  все еще вижу кровь. В голове стоит такой шум, что я никак не могу сконцентрироваться.

– Что случилось, Господин?

– Парс, отведи Саназ в мои покои. Она не будет сожжена. Только не сегодня.

Услышанное лавой опускается на мои плечи. Неужели ему мало того, что он уже сделал со мной? Неужели демон хочет продолжения…Нет. Лучше смерть.

Шамиль скрещивает руки на груди.

– Но мой повелитель…Как же так? Эта рабыня предала вас, и вы оставите ее в живых?

– Саназ оказалась невинной! Она была чистой, нетронутой. А ты, жалкий пес, посмел оклеветать ее!

Замираю, когда в два счета демон оказывается возле своего слуги. Он быстро вынимает свой меч и отрубает пол руки Шамилю, из-за чего тот издает истошный крик.

Вокруг воцаряется тишина. Никто не ожидал такого.

Алые ручейки крови стекают по рукам демона, капая на землю. Кто-то громко вскрикивает, кто-то начинает перешептываться, но больше ни одно существо здесь не