Алихан. Рабыня демона - Екатерина Ромеро

– Это не мой камень! Его дала мне та убитая рабыня перед смертью. Поверь мне, прошу. Это правда!

Мой голос дрожит. Неужели он не верит мне? Нет. Не верит. У меня нет шансов. Совсем нет.

– Я не трогал тебя, девочка. Берег даже от себя, так как думал, что ты чиста. А ты оказалась использованной грязной шармутой, посланной ко мне моим самым заклятым врагом в Хамадане! Какая у тебя была цель? Отравить меня, сдать мой народ, что?!

– Нет никакой цели! Поверь мне, Алихан. Я ничего не знаю!

Едкая усмешка воцаряется на мужественном лице демона. Он просто взбешен. Он не верит ни единому моему слову. А после Алихан делает то, от чего мое сердце просто замирает от ужаса.

– Парс, к вечеру готовь костер. Начнем сразу, как стемнеет. А теперь…Отведите предательницу в мои покои.

Глава 18

От услышанного темнеет в глазах. Не верю в  то, что слышу.

– Алихан, нет, пожалуйста!

Кажется, я кричу очень громко, но на самом деле из моих губ вырывается едва ли слышный шепот. Этого не может быть. Как он мог поверить Шамилю, а не мне? Неужели одного лишь белого камня в моей руке оказалось достаточно, чтобы посчитать меня предательницей…

Я смотрю на демона сквозь слезы, однако он уже не обращает на меня никакого внимания. Алихан осматривает тела убитых воинов и недовольно сжимает зубы. Он думает, что это я виновата, что я сдала местонахождение его врагу, притом дважды.

– Пойдем.

Парс хватает меня под руку и тащит в покои демона. Как только внутри оказываюсь, дверь с грохотом запирается. От душащей меня тихой истерики не могу даже кричать. Я знаю, что демон придет сюда, чтобы разорвать меня, а если  я выживу после этого  – он просто сожжет меня на костре.

Я забиваюсь в самый дальний угол этой полутемной комнаты и обхватываю колени руками. На улице быстро темнеет, и сквозь небольшое окошко в каменной стене я вижу затянутое черными тучами небо. Здесь нет звезд также, как и солнца. Одна лишь пустота, необъятная мгла, которая создает иллюзию неба.

Не знаю, сколько проходит времени, но ко мне никто не заходит. Нет даже Ранилы, которая обычно приносила еду. Видимо, они уже считают меня лишь кучкой пепла, на которую не стоит тратить драгоценную пищу.

Раньше я думала, что хуже всего –  это смерть. Но нет. Хуже именно ожидание смерти, ведь ты не знаешь, какой она будет. Быстрой или медленной, болезненной, дикой или легкой. Но в том, что Алихан сделает все, чтобы я испытала просто адские муки, я уже даже не сомневаюсь. Он не щадит предателей, а значит – меня ждет судьба куда хуже той несчастной девушки, которую он разорвал, когда я отказала ему.

Содрогаюсь, когда дверь с грохотом отворяется, и на пороге я вижу демона.

– Ко мне.

Зовет, точно щенка, но я даже не думаю с места двигаться. Лишь поднимаюсь и сильнее вжимаюсь в стену, готовая убежать в любую секунду.

– Ты не слышишь, шариха? Я приказал подойти. Или ты только Амена слушаешься?

– Я не знаю Амена! Это правда.

Злая усмешка Алихана пугает меня. Нет, это вовсе не улыбка. Это страшный оскал. Он не верит мне. Совсем.

Задерживаю дыхание, когда демон закрывает дверь на замок и надвигается прямо на меня. Он в два счета оказывается совсем рядом. Его глаза пылают такой ненавистью, которой я еще ни разу не видела у него. И ненависть эта направлена всецело на меня.

Мой голос дрожит, но я должна хотя бы попытаться. Осторожно за руку демона беру, хоть его горячая кожа и обжигает мои пальцы.

– Алихан, я не предательница. Я не предавала тебя! Прошу, поверь мне. Не наказывай меня. Я…боюсь боли и не желаю смерти. Поверь мне, я не предавала тебя.

Чувствую, как по щекам стекают слезы, но стоящему напротив злу они ни по чем. Алихан быстро перехватывает мою руку, сжимая запястье до боли.

– Я берег тебя, Саназ думая, что ты чиста. А ты оказалась обычной продажной шармутой. Ты предала меня, посмев нагло лгать и прикидываться невинной. Я никогда не прощаю предательства, и сейчас ты поплатишься за это. Сполна.

Вздрагиваю, когда слышу треск своего платья, которое тут же превращается в жалкие ошметки и падает на пол. По коже стая мурашек проноситься. Обхватываю себя руками. Мне холодно, а еще стыдно…Я совсем голая перед этим огромным воином.

– Алихан, умоляю, остановись!

Осторожно руку к его груди прикладываю, но нет там ничего. Только камень.

Демон тут же подхватывает меня, и заваливает на кровать. Грубо, не церемонясь. В его руках столько мощи, что я оказываюсь против него совершенно бессильной. Тут же подбираюсь, стараясь сбежать, но сразу же оказываюсь больно придавлена тяжелым телом воина.

От шока и понимания неизбежного слезы начинают стекать по лицу, однако я лишь закусываю губу, стараясь не плакать. Это раззадорит зверя еще больше. Еще сильнее.

Я отталкиваю Алихана и царапаю его грудь, но в один момент демон поворачивает меня спиной к себе и наваливается сверху, впечатывая меня лицом в покрывало. Он намеренно действует грубо. Чтобы наказать меня. Чтобы растерзать мое тело и разорвать душу.

От неожиданности у меня словно дух выбивают. Вскрикиваю, когда чувствую острые когти демона на своей спине. Он проводит ими от моей шеи по позвоночнику, опускаясь к пояснице и задевая попу. Ощущение такое, словно по мне проводят лезвием ножей, заживо сдирают кожу.

Что есть сил, впиваюсь в покрывало руками. Кожа горит огнем. Ощущение такое, что я просто истекаю кровью.

– Ай, мне больно! Ты делаешь мне больно!

– Заткнись, иначе я вырву твое фальшивое сердце раньше времени!

От страха тут же закрываю глаза. Алихан проткнет меня когтями, как мечом.

Не могу кричать, не могу ни о чем думать. Только понимание того, что воин сейчас обойдется со мной, как с предательницей, больно жжет в груди.

Чувствую, как Алихан вклинивается между моих ног, больно разводя бедра в сторону. Он совершенно не церемонится со мной. Конечно, зачем это делать с шармутой.

От веса его тела на себе не могу шевелиться и, кажется, даже дышать. Он настолько горячий, что мне кажется, словно я сейчас сгорю. Дотла. Все что могу – лишь тихонько скулить и считать минуты до своей смерти.

Сжимаю зубы, когда демон обхватывает мои волосы, заставляя запрокинуть голову назад. Еще через секунду он упирается чем-то большим в мою промежность и издает