Солнце в зените - Шэрон Кей Пенман

С угрюмой радостью Френсис посчитал лучшим из всего то, что восседавший на французском троне презренный паук, в конце концов, сгинул в вечном огне преисподней. Людовик отошел 30 августа, и регентское правительство постановило вручить скипетр его юному сыну, слишком хрупкому для вмешательства в английские дела.

Единственной тучей на европейском небе являлось нависшее над Бретанью облако, под которым обитал окруженный защитой герцога Бретонского уэльский племянник Гарри Ланкастера. На протяжении нескольких лет он дразнил юным Тюдором, как Эдварда, так и Людовика, стараясь обернуть к собственной выгоде их взаимный пыл по захвату ланкастерского претендента в свои руки. Сейчас герцог хотел сыграть в ту же игру с Ричардом, намекая, что передаст Тюдора во Францию, если Англия не согласится за свой счет обеспечить Бретань четырьмя сотнями лучников. Ответ Ричарда прозвучал одновременно содержательно и светски, вспоминая его, Френсис усмехнулся.

Это было бы чудесно, воодушевленно парировал король, если бы Бретань пораньше разобралась в характере нынешнего помазанного монарха Англии. Последует ли герцогство высказанной угрозе, действительно выдав Тюдора Франции? Френсис сомневался, - Генрих являлся слишком важной пешкой. Только если...только если бретонский герцог не владел еще сильнее закаленным в огне железом. Не потому ли он так внезапно предложил продажу Тюдора? Неужели именно там, в Бретани, выйдут на свет племянники Дикона?

Но если бы все оказалось так, конечно же, возникли бы сопутствующие слухи, вырвалась бы на свободу какая-нибудь новость. Френсис нахмурился, бессознательно сжав в ладони поводья. Полная тишина сбивала его с толку. Люди довольно умные, чтобы вывести мальчиков из Тауэра, должны были иметь достаточно рассудка, чтобы также безопасно перенести их за пределы страны. Так зачем хранить местопребывание детей в тайне? Это не имело объяснения.

Данная мысль омрачила получаемое от дня удовольствие. Дикон намного дольше собирался объявить об исчезновении мальчиков. Что если им не удастся отыскать подростков? Что тогда? Убеждая Дикона замалчивать исчезновение племянников, не нанесли ли они с Бекингемом ему непоправимый вред? Заявить сегодня, по истечении более, чем двух месяцев, о пропаже принцев...он яростно надеялся, что до подобного не дойдет. Как обстоят дела с самими мальчиками? Френсис чувствовал уверенность в хорошем с ними обращении, которого сильно требовали личные интересы их похитителей. Но какое будущее ждет мальчишек? Превращение, подобно Тюдору, в дорогостоящих заложников? Или взращивание в ненависти, определенное сыну Маргаритой?

'Френсис? Выглядишь, будто человек, касающийся гноящегося зуба. Что не так?'

Ловелл покачал головой. 'Ничего, Роб. Совсем ничего'. Увидев, что достигли места своего назначения, - лавки золотых дел мастера на Миклгейт Стрит, - они оба испытали облегчение.

Представляя их вниманию покупателей, ювелир разложил свои изделия на столе. Френсис сразу приметил обязательно приглянувшийся бы Веронике кулон из обрамляющей горный хрусталь расписанной слоновой кости на серебряной цепочке. Он отложил его в сторону, спрашивая себя, надо ли подождать и вручить ей подарок, когда подруга присоединится к нему в Лондоне, или отправить его сейчас с посыльным в Миддлхэм. Ловелл понимал, почему Дикон и Анна решили оставить сына в Йоркшире, зная, что они не желают подвергать Неда слухам о его пропавших двоюродных братьях, чье исчезновение не сможет долго скрываться. Он также понимал причину, по которой Анна вызвалась сопровождать сына в Миддлхэм, хотя и противился этому, ибо Вероника поддержку подруги считала делом чести.

Криво улыбаясь, Френсис снова поднял кулон. Разлука длилась каких-то шесть дней, а ему казалось, словно между ними протянулись месяцы! Даже если мальчиков не обнаружат, Анна собиралась вернуться к Дикону в Лондон ко дню Святого Мартина, а значит, и взять с собой Веронику. Невозможность прожить без конкретной женщины короткий месяц вызывала зарождающиеся размышления, не опоила ли она его любовным зельем! Отложив две овальных броши из оправленной в серебро бирюзы, Френсис приобрел их для сестер, параллельно наблюдая, как Роб выбирает для своей Джойс перстень с жемчугом.

'Это все, мой господин?'

Ловелл замялся. 'Я бы посмотрел на ваши кольца. Но не на те, что с камнем, моя супруга подобное не любит'.

Он сделал вид, что не замечает взгляд Роба, в котором сочувствие смеивалось с размышлениями. Почему не подать на развод с Анной, если испытывает столь сильные чувства к Веронике? Роб хотел задать этот вопрос, но никак не решался. Тем не менее, все не так просто, как, кажется, думает Перси. Даже допуская основания для расторжения брака, Френсис отнюдь не был уверен, что сможет это осуществить, даже в подобном случае все было не легко. Анна девятнадцать лет являлась его женой, он нес за нее ответственность, и совсем не она виновата, что Ловелл не смог ее полюбить. Анна делала все, когда-либо ему необходимое в связи с ведением хозяйства, приемом его друзей, дружбой с золовками, закрытием глаз на неверность. Она потерпела поражение лишь в одной из своих супружеских обязанностей, и Френсис не был уверен, ее ли это поражение или его.

Анна отчаянно мечтала выносить ребенка. Она побывала в большем, чем Френсис мог сосчитать, количестве паломничеств, пылко возносила молитвы о зачатии Святой Маргарите, вешала над супружеским ложем омелу, добавляла в вино горячительные порошки и мандрагору, но все оставалось тщетным. С тех пор, как в пятнадцать лет Анна разделила с Френсисом постель, ее утроба ни разу не отяжелела.

Вина Анны лишь немногим уступала ее горю, ведь каждый знал, - если брак оказывался бездетным, вся вина лежала целиком на жене. И тем не менее...Тем не менее, почему, вступив в новый совет, бесплодная вдова так часто дарила жизнь ватаге здоровых ребятишек от второго супруга? Как это объяснить? И как быть с Вероникой? На настоящий момент ее связи с Френсисом исполнилось уже восемь лет, и она также оставалась бездетной. Да, молодая женщина заботилась о приеме яшмовых камешков во время занятий любовью и грешила ради него, чтобы не забеременеть, подмешивая в свое вино корень папоротника. Но этими же предохранительными средствами пользовались и другие дамы, что не мешало им сразу зачинать детей.

Френсис делил ложе также и с иными подругами. Ему было двадцать девять лет, большинство мужчин его сословия к этому возрасту обладали парочкой внебрачных отпрысков. Но насколько он знал, ни одна из его партнерш ни разу после совместной ночи не понесла. Нет, Френсис совершенно не питал уверенности, что бездетность брака являлась виной Анны. А пока он сомневался, понимал свою неспособность расторгнуть союз,