Арлекин. Скиталец. Еретик (сборник) - Бернард Корнуэлл

И тут сэр Гийом взмахом руки послал вперед своих ратников.

– Они сказали не брать пленных! – крикнул он. – Слышите? Пленных не брать!

Сэр Гийом и его люди наступали с левой стороны внутреннего двора, и Джейк перевел своих лучников вправо, они стреляли лишь по проходу, добивая последних застрявших в нем неприятельских ратников. Впрочем, спустя несколько секунд лучники и вовсе прекратили стрелять, ибо очень многие из штурмовавших замок пали, а остальные оказались в смертельной ловушке, приготовленной сэром Гийомом.

Началась кровавая бойня. Атакующие, наполовину перебитые стрелами, были уверены, что противник встретит их на баррикаде, и никак не ждали удара с фланга. Люди же сэра Гийома, услышав, что враг намеревался не брать пленных, пришли в ярость и теперь сами не собирались щадить противника.

– Ублюдок! – Джон Фэрклот вонзил меч в упавшего ратника, пробив его кольчугу. – Ублюдок! – повторил он, перерезая горло арбалетчику.

Солдат-бургундец орудовал топором, страшными ударами круша шлемы и черепа, разбрызгивая мозги и кровь по скользким от масла камням. Здоровенный боец, рыча, поднялся из груды тел и, ступая по ним, устремился вперед, но сэр Гийом принял удар его меча на свой щит и сам вонзил меч ему в горло. Противник сэра Гийома выпучил глаза. Губы его шевелились, складываясь в какое-то ругательство, но рот был забит комом сгустившейся крови. Потом он зашатался, а когда упал, сэр Гийом уже проскочил мимо, чтобы убить другого вражеского ратника. Лучники отложили луки и, взявшись за топоры, мечи и ножи, принялись вместе со всеми добивать раненых. Мольбы о пощаде и вопли умирающих отдавались эхом от стен внутреннего двора, и участники штурма, атаковавшие в последних рядах, услышав эти звуки, заглушавшие даже боевой клич англичан «Святой Георгий!», дрогнули и обратились в бегство. Один человек, оглушенный до потери рассудка сильным ударом по шлему, побежал не в ту сторону, и Джон Фэрклот встретил его выпадом меча, прорвавшим железные кольца и вспоровшим живот.

– Ублюдок! – бросил Фэрклот, вытаскивая свой клинок.

– Очистить ворота! – приказал сэр Гийом. – Затащите их во двор!

Он не хотел, чтобы вражеские арбалетчики подстрелили кого-нибудь из его людей, когда те будут снимать с трупов доспехи и оружие, и потому тела из проема затащили во двор. Как показалось нормандцу, раненых там не было, одни убитые. Призыв не брать пленных исходил от врага, и гарнизон поступил, как было сказано.

Штурм закончился, однако опасность еще не миновала. В проеме лежало еще два тела. Сэр Гийом знал, что арбалетчики, оставшиеся в городе, могли видеть происходящее под аркой, а потому он прикрылся щитом, бочком пробрался в проем и потащил во двор первое тело. Жослена он там, увы, не обнаружил, о чем нормандец искренне жалел. Попадись ему граф де Бера во второй раз, он удвоил бы его выкуп, потом удвоил во второй раз, а потом еще и в третий.

«Ублюдок!» – подумал сэр Гийом, и тут в верхнюю часть его щита ударила арбалетная стрела. Он пригнулся ниже, схватил последнего раненого врага за лодыжку и потащил. Тот зашевелился и попытался оказать сопротивление. Сэр Гийом ткнул его в пах острым нижним краем своего щита. Воин охнул и перестал отбиваться.

Это оказался Робби.

Как только сэр Гийом затащил его во внутренний двор и смог присмотреться к нему, не опасаясь, что из города прилетит очередной арбалетный болт, стало ясно, что Робби даже не ранен. Скорее всего, он был оглушен стрелой, ударившей в нижнюю часть его шлема. Она оставила на шлеме глубокую вмятину и сбила Робби с ног, однако череп его остался цел, тогда как угоди она на дюйм ниже, здесь лежал бы мертвый шотландец. Теперь же здесь лежал растерянный, ошеломленный шотландец, тщетно шаривший вокруг в поисках своего меча.

– Где мои деньги? – зарычал сэр Гийом, наставив на Робби его собственный меч.

– Ой, Иисусе, – простонал Робби.

– Ни хрена Он тебе не поможет! Если хочешь пощады, сынок, проси у меня. У них проси!

Сэр Гийом указал на лучников и ратников, освобождавших мертвецов от уже ненужного им оружия и доспехов. Косоглазый Джек ухмылялся, потому что на одном из мертвых врагов было рубиновое кольцо. Джейк отрубил ему палец и поднял его, горделиво любуясь добытой драгоценностью. Сэм, счастливый обладатель новехонькой, сработанной в Германии кольчуги подошел поближе и сплюнул, показав таким образом, что он думает о шотландце.

Робби сквозь выступившие на глаза слезы унижения смотрел на раздетых до окровавленного нижнего белья мертвецов. На приступ через площадь ринулись сорок человек, и более половины из них поплатились жизнью.

– Я твой пленник, – пробормотал шотландец, подняв глаза на нормандца и гадая, как ему выплатить два выкупа – лорду Аутуэйту в Англии и сэру Гийому здесь.

– Никакой ты, к черту, не пленник, – буркнул сэр Гийом на плохом английском и тут же перешел на французский: – Слышал я, что орал ваш граф: «Не брать пленников!» Да если и берем кого-то в плен, то, как помнишь, мы черта с два получаем выкуп. Вместо денег нам приносят какие-то клочки пергамента. Может быть, в Шотландии такое представление о чести, а?

Робби посмотрел вверх, на свирепое одноглазое лицо, и пожал плечами.

– Ну так убей меня, – произнес он устало. – Убей, и черт с тобой!

– Твоему другу это бы не понравилось, – сказал сэр Гийом и, увидев отразившееся на лице Робби удивление, пояснил: – Твоему другу Томасу. Ты ему полюбился. Он не хотел бы твоей смерти. Он, видишь ли, питает к тебе слабость, потому что он хренов дурак. Поэтому я оставлю тебя в живых. Вставай, нечего тут разлеживаться. Он подтолкнул шотландца. – Ступай к своему Жослену и скажи этому поганому сукину сыну, пускай отдаст нам долг, и тогда мы уйдем. Понял? Пусть выкладывает деньжата и забирает свой замок.

Робби хотел попросить вернуть ему дядюшкин меч, в рукояти которого хранились мощи святого Андрея, но сам понял, что получит отказ, и, все еще пребывая в ошеломлении, провожаемый улюлюканьем лучников, поплелся обратно к арке. Сэр Гийом крикнул арбалетчикам в городе, что выпускает наружу одного из их шайки.

– Может быть, они все равно тебя пристрелят, – сказал он Робби на прощание и выпихнул его в сумерки.

К счастью, когда Робби, с гудящей головой, спотыкаясь, вышел из-под арки, никто из арбалетчиков стрелять в него не стал. Уцелевшие от атаки собрались у все еще дымившейся пушки, у некоторых из рук или ног торчали стрелы. Среди них находился и Жослен, с непокрытой головой и примятыми шлемом волосами. Его круглое лицо лоснилось от пота и было багровым от злости. Во время приступа граф был в последних рядах ввалившихся под арку, видел, что произошло впереди, и сам был сбит с ног стрелой, оставившей в нагрудной пластине глубокую вмятину. Сила удара была поразительной, такой, словно его лягнула лошадь. Едва он кое-как поднялся, как тут же получил вторую стрелу, которая, как и первая, не смогла пробить прочный нагрудник, но снова сбила его с ног. Ну а потом его подхватила волна отступавших, и он, спотыкаясь, покинул вместе с ними поле боя.