Сказки Долгой Земли (сборник) - Антон Орлов

– Я контролирую Гиблую зону, или Гиблую страну – это звучит лучше, не правда ли? – но сам я заперт на небольшом клочке пространства. Высшие не заинтересованы в моем побеге. Я постоянно испытываю достаточно мучительные ощущения, боль и пробирающий до костей холод, и мне приходится много сил тратить на защиту от этой дряни. Если я попытаюсь исцелить Залмана, придется направить силу в другое русло – тогда боль станет невыносимой, и я потеряю сознание раньше, чем доведу процесс до конца.

– И вы не можете освободиться? – Сандра раздосадовано стиснула кулаки. – Вы же считаетесь самым сильным колдуном на Долгой Земле!

– Александра, я только этим и занимаюсь. Но заклятья, которыми я опутан, мои невидимые оковы, нельзя разрушить одним махом. Их можно снять постепенно, слой за слоем, однако я не успеваю закончить работу – Высшие приходят сюда и возобновляют разрушенные чары, так что нужно все начинать заново. Иссингри каждый раз приходится исчезать, – он взглянул на кесейскую колдунью, – и вам, Лидия, придется прятаться вместе с ней, если вы пожелаете остаться. Но в остальное время здесь не опасно, не беспокойтесь.

– Почему же они вас не убьют? – прищурилась Сандра. – Или почему не лишат вас памяти, не повредят ваш рассудок, как это проделали с Залманом?

– Они бы с превеликой радостью, но это невозможно, поскольку я сам – тоже Высший.

В первый момент Сандре не удалось скрыть изумления, и она уставилась на собеседника округлившимися глазами, но потом овладела собой и с королевским достоинством выпрямилась в кресле, как и подобает бывшей Летней госпоже.

– Никто из них не смог бы справиться со мной один на один, – Мерсмон невесело усмехнулся. – Даже сейчас… Они заявляются сюда вшестером-всемером и действуют слаженно, сообразно принципу «наша сила в единстве». В первый раз им пришлось, ради того чтобы оглушить меня и наложить первоначальное заклятье, обрушить удар на довольно обширную территорию, не считаясь с последствиями. Иссингри повезло, она тогда находилась далеко на юге, вне зоны поражения.

– И у вас нет среди Высших союзников?

– Меня от них с души воротит, от всех без исключения.

Этот неожиданно грубый оборот нарушил впечатление от безукоризненно культурной речи Мерсмона – словно машина, мчавшаяся по гладкой дороге, наскочила колесом на камень – и Залман поглядел на него обескуражено.

Сандра налила в серебряный кубок вина, сделала несколько медленных глотков, вид у нее был угрюмый.

– Валеас, можно еще вопрос? Почему ваша Гиблая страна – именно такая, как есть, зачем вам вся эта сырость и несусветная гадость?

– Это следствие противоборства между мной и моими оппонентами. Побочные эффекты.

– Во время прорывов вы затрачиваете массу энергии, неужели освободить Залмана от чар будет труднее?

– Александра, это процессы разной природы – управление магическими созданиями, что можно сравнить с манипулированием механическими инструментами, и работа духа в чистом виде. Если бы вы были колдуньей, вы бы это понимали.

– При прорывах вы крушите все без разбора и убиваете всех подряд, – заметила Сандра мрачно. – Зачем?

– Вы несправедливы, не всех подряд, – невозмутимо возразил Темный Властитель. – Во время одного из последних прорывов я видел на Танаре Залмана – он сидел за рулем машины, спасавшейся от моих созданий. Я узнал его и пощадил.

Залман начал вспоминать, о чем идет речь, и что это была за машина. Так и не вспомнил, но на всякий случай поблагодарил:

– Спасибо, что вы меня не убили.

– В былые времена ты сказал бы что-нибудь другое, – ухмыльнулся Мерсмон.

– Видите, что с ним сделали? – с горечью подхватила Сандра. – Во что его превратили эти избранные сволочи, эта продвинутая мразь…

– Александра, я разделяю ваше сожаление, но меня здесь поражает не столько плачевное состояние Залмана, сколько его сила – то, что он вопреки всем ожиданиям сохранил остатки достоинства, крупицы рассудка и способность хотя бы в грубом приближении действовать адекватно. В отличие от вас, я знаю, что это за чары и как они работают. Человек, подвергшийся их воздействию, будет ходить под себя, путать кофейник с ботинками и нечленораздельно мычать. Сопротивляемость Залмана выходит за всякие рамки. Те, кто совершил над ним эту операцию, наверняка были разочарованы результатом.

– Подонки, мразь, самодовольные индюки… Жаль, что они бессмертны.

– Таковы игры, в которые играют Высшие, – безучастно заметил Мерсмон, наливая себе коньяка.

– Игры играм рознь. Если вспомнить, какой грязный и подлый трюк они применили, чтобы обыграть вас…

– Когда-нибудь отыграюсь. Я сильнее, чем любой из них, и рано или поздно каждый участник получит подарок не хуже того заклятья, каким они опутали меня.

– Так вы знаете не все? – Сандра театрально распахнула свои блестящие глаза шоколадного цвета. – Валеас, вы опять меня удивили!

– Александра, прошу пояснить, что вы имеете в виду.

– Да кое-какие подробности последних событий перед вашим поражением, – у Сандры был вид игрока, пошедшего ва-банк. – Вижу, что вы об этом не знаете… Я и сама узнала недавно, в конце лета. Если кто-то с кем-то конфликтует, это их внутреннее дело, но укокошить ни в чем не повинного человека, чтобы свести счеты со своим врагом – вот это уже крайне грязный прием!

Залман заметил, что Иссингри тоже заинтересовалась, в глубине ее раскосых глаз зажглись настороженные огоньки.

– Я могла бы пересказать по памяти этот любопытный разговор, но лучше показать его, как есть, чтобы ни одна деталь не потерялась. Придется попросить Лидию или Залмана, они тоже присутствовали. Если кто-нибудь из них вспомнит эту сценку, вы сможете все увидеть и услышать?

– Никаких проблем, – заверил Мерсмон. – Если информация находится в оперативной памяти, и ее отдают добровольно, у респондента не возникнет неприятных ощущений. Лучше попросить об этом небольшом одолжении Лидию – полагаю, ей будет проще что-то вспомнить, чем Залману.

– Я тоже так думаю, – кивнула Сандра.

– Что я должна вспомнить? – спросила девушка немного испуганно.

В этом мрачном зале она выглядела особенно жалкой и потерянной. Бледное лицо, тонкая шея, коротко стриженые волосы невыразительного цвета и в придачу слегка растянутый ворот свитера – все это придавало ей вид беспризорного подростка, заблудившегося в недрах обветшалого архитектурного памятника.

– Тот день в конце лета, когда мы ездили на Пирог и вместе с Залманом катались на дельтаплане. Потом туда приехали Вересмар и Вир Одис, и с ними некий Андреас, Высший. Помнишь, мы стояли втроем, и сначала мне Высший нахамил, а потом к нам подошла Вир, мы с ней разговаривали, и она кое-что рассказала?