Время жить (трилогия) - Виктор Тарнавский

– С вероятностью в семьдесят процентов, город пятнадцать-один, местное название Криденг, или шестнадцать-один, местное название Самодонес, ваше превосходительство. Компьютер пока не может дать более точный прогноз.

– Ладно, – Пээл посмотрел на начальника базы "Север". – Уничтожьте цель. Пусть одна из ваших девяток займется им немедленно. Я полагаю, цель полета мы выяснили с достаточной степенью точности, а разница между пятнадцать-один и шестнадцать-один не имеет принципиального значения.

– Так точно, – исполнительно ответил начальник базы "Север". – Я сейчас распоряжусь…

Оператор девятки "Молний", получивший приказ, спущенный по цепочке с самого верха начальственной пирамиды, был от него не в восторге. Он не зря совершал плановый облет своего участка на высоте пятнадцати километров, и перспектива бросить свои машины прямо в центр снежной бури не вызывала у него энтузиазма. Однако с начальством не поспоришь, а так как его "Молнии" не были оснащены ракетами "воздух – воздух", иного выхода у него не было. Противника придется уничтожать противоракетами, с близкого расстояния.

Локаторы "Молнии"-лидера обнаружили низко летящую цель с расстояния в шестьдесят километров. Однако оператор не знал, что и жертва получила сигнал о приближении охотника…

– Ли! – Неллью с ужасом смотрел на мигающую лампочку на тревожном индикаторе.

– Вижу! – сквозь зубы процедил Ворро. – Держись крепче, Кисо! Я захожу на посадку!

– Это невозможно, – простонал Неллью.

Почти вся река была покрыта льдом. Свободной оставалась только узкая полоска, то и дело скрывающаяся в снежных вихрях. Сильный боковой ветер раскачивал самолет, словно это был легкий планер.

На какое-то мгновение Неллью посетила безумная мысль: может быть Ворро, после гибели родных потерявший волю к жизни, ищет себе здесь достойный пилота конец? Наверное, нечто подобное отразилось на его лице, и Ворро, взглянув на друга, сухо рассмеялся.

– Не бойся, Кисо! Я не гробану вас. Я буду жить долго, очень долго. Я сегодня ночью видел во сне всех их – маму, отца, двоюродных братьев, даже троюродного племянника Ричи, которому только исполнилось пять. Они завещали мне не дожитые ими годы и просили меня прожить их за них. Не веришь? Ну и черт с тобой! Держись!

"Буревестник", дрожа всем телом, коснулся воды, подскочил, подброшенный мощным порывом ветра, снова клюнул вниз, глубоко пробороздив речную гладь под тревожный треск поплавков, и стремительно заскользил, неудержимо заваливаясь вправо, под ветер. Впереди прямо на глазах вырастал речной остров, поросший кустами и невысокими деревьями. Ворро изо всех сил старался удержать самолет на стремнине, но его тянуло к острову как магнитом. Лампочка на индикаторе уже не мигала, а непрерывно горела как зловещий красный глаз. Метель сокращала видимость до менее пятисот метров, они были словно в центре крохотного белого мирка, и от этого тревога только нарастала.

Самолет, ломая лед корпусом и боковыми поплавками, наконец, замедлил ход перед самым островом, и Кир Гордис, оказавшийся первым на выходе, непроизвольно отшатнулся, увидев внизу темную бурлящую воду с плавающими в ней осколками льда. В этих условиях их надувная лодка, заранее подготовленная для экстренной высадки, становилась почти бесполезной.

Но заминка длилась не более нескольких секунд. Гордис, справившись с волнением, выбросил в открытую дверцу лодку, затем в воду полетели привязанные к ней непотопляемые резиновые мешки с материалами исследований и личными вещами.

За несколько гребков они пересекли узкую полосу воды, а затем побежали, волоча за собой лодку с вещами, к близкому островку. Лед трещал и прогибался у них под ногами, но пока держал.

И тут ракеты, выпущенные невидимой за снежными тучами девяткой "Молний", нашли свою цель. Вернее, почти нашли. Сбитые с толку непривычной для себя неподвижной наземной целью, все они легли несколько в стороне, промахнувшись, по меньшей мере, на сотню метров. Впрочем, это не помешало оператору впоследствии отрапортовать, что странный самолет, совершивший посадку прямо на лед, благополучно отправлен на дно реки.

На самом деле, снизу это выглядело несколько по-другому. Среди снежной круговерти выросло несколько темных вертикальных всплесков, во все стороны полетели обломки льда, самолет подскочил на крутой волне, его подбросило и развернуло на девяносто градусов, а все четверо его пассажиров внезапно оказались в воде.

Неллью обожгло волной пронзительного холода. Он погрузился в воду с головой, одежда сразу же стала неподъемно тяжелой, но ноги уже нащупали твердое песчаное дно, и Неллью вынырнул обратно на поверхность. Вода доходила ему до груди. Она была нестерпимо, обжигающе ледяной, но ветер, несущий тысячи острых снежинок, был еще злее и холоднее.

– Не стоять! Не стоять!

Ринчар Линд, разгребая воду пополам с ледяной крошкой, потащил Неллью к берегу, возле которого покачивалась их лодка, залитая почти до краев. Рядом Кир Гордис буксировал Ворро, которому с его небольшим ростом пришлось хуже всех.

Но и на берегу им не было спасения. На крохотном необитаемом островке не было никакого убежища. Намокшая одежда прилипла к телу и словно вытягивала из него последние крупицы тепла. Неллью выбивал дробь зубами, его колотила крупная дрожь. Раньше ему приходилось читать, что дрожь разогревает мышцы, но он не чувствовал никакого эффекта. Очевидно, в книгах описывались какие-то не такие ситуации.

– Двигаться, двигаться! – командовал Линд. – Собирайте хворост, много хвороста! Нужно зажечь костер! Скорее!

От холода хотелось кричать. Или наоборот, лечь на снег и свернуться клубочком – почему-то казалось, что это поможет согреться. Но Неллью заставлял себя негнущимися руками ломать тугие ветки кустов и тащить их в кучу у самого уреза воды. Гордис, вытащивший лодку на берег, уже вскрыл один из резиновых мешков и сидел на корточках, прикрывая от ветра зажженную спичку. Однако мерзлые, присыпанные снегом ветки не хотели зажигаться.

– Нужна растопка! – выкрикнул Линд, подтаскивая в общую кучу целый куст, вывороченный с корнем из земли. – Тащите бумагу!

У Кира Гордиса бумагой был набит весь мешок, но все они знали, что не сожгут записи, даже если будут замерзать. Неллью опустился на колени перед кучей хвороста, протягивая Гордису "Атлас автомобильных дорог…". Тонкие листы с картами быстро сгорали в пламени, и Неллью чувствовал жалость и что-то вроде вины перед этой книгой, направлявшей их на долгом пути через всю страну.

Атлас догорал, от него начали заниматься небольшие веточки, но язычок пламени был еще слишком крошечным, слабым, неуверенным, грозящим вот-вот погаснуть на свирепом ледяном ветру.