Время жить (трилогия) - Виктор Тарнавский

Очнулся он как от толчка, обнаружив себя сидящим за обеденным столом рядом с нервно кусающим губы Линдом.

– Простите? – сказал он, поняв, что Линд что-то говорит ему дрожащим от напряжения голосом.

– Мне надо идти… домой, – повторил Линд. – Вы не составите мне компанию?

– Вы боитесь идти один? – спросил Неллью, хотя знал ответ.

– Я вообще боюсь идти, – признался Линд, тиская в руках ложку. – Я уже знаю, что мой район пострадал не слишком сильно, но как представлю, что там меня может ждать то же… что и вашего друга…

– А как Ли? – поинтересовался Неллью.

– Ли уже нашел себе здесь приятелей, – Линд махнул рукой в сторону дальнего конца стола, где Ворро что-то рассказывал группе молодых людей обоего пола. – Так вы идете?

– Да, конечно…

Уже поднявшись из-за стола, Неллью понял, что почти ничего не ел, но возвращаться было уже поздно.

Линд вел его в наступающих сумерках по заснеженным городским улицам, где развалины перемежались с непострадавшими кварталами. Ниоткуда не пробивалось ни огонька, и Неллью несколько раз спотыкался о незаметные под снегом камни. Мороз щипал за нос и щеки, но из-за быстрой ходьбы он не чувствовал холода.

– Пришли, – хрипло сказал Линд, показывая на большой пятиэтажный дом с высокой аркой входа. – Слава Единому…

Дом, как и его соседи, не подавал признаков жизни, хотя под его арку тянулись цепочки следов. Одни его окна были забиты фанерой или завешены плотной материей, другие превратились в пустые черные провалы, в третьих еще сохранились целые стекла, заклеенные крест-накрест бумажными полосками. Сверху продолжал падать снег, обволакивая все мягкой тишиной, которая сейчас казалась зловещей.

– Мои окна все затемнены, – прошептал рядом Линд, – Господи, только бы мама была там… Господи…

Губы его беззвучно двигались. Кажется, неверующий Линд молился. Быстрым шагом он прошел под арку во двор, повернул направо и толкнул тяжелую дверь подъезда. Внутри было совершенно темно, только кое-где на ступеньках смутно белел снег, занесенный через выбитые окна. Почти на ощупь они поднялись на четвертый этаж, и Линд замер перед крайней справа дверью. Неллью почти слышал, как колотится его сердце.

– Ну, с богом, – прошептал Линд и несколько раз несмело стукнул в глухо загудевшую дверь.

Прошла целая томительная вечность, пока с той стороны не раздался строгий женский голос.

– Кто там?

– Свои! – радостно воскликнул Линд, от избытка чувств хлопнув Неллью по плечу.

– Это кто – свои? – неуверенно спросили изнутри.

– Это я, мама! Я вернулся! Со мной мог друг из Вилканда!

За дверью послышался неясный возглас, затем раздался лязг замков, и на лестничную площадку брызнул свет. Немолодая невысокая женщина в очках с короткими седыми волосами бросилась на шею счастливому Линду. А из глубины квартиры показался еще один силуэт. Молодая стройная женщина с длинными темно-рыжими волосами держала в руке дрожащий огонек свечи. На ее красивом лице с правильными и тонкими чертами отражалась странная гамма чувств – радость, смущение, неловкость и даже опасливая напряженность. Неллью даже показалось, что глаза ее подозрительно блестят. Линд не сразу заметил ее и вдруг растерянно выпустил из объятий мать. Сумка с вещами глухо стукнулась о пол.

– Тэви?!

В старинном подсвечнике горела единственная свеча, рассеивая тьму в небольшой комнате с книжными полками на стенах и пишущей машинкой на столике у завешенного одеялом окна. Чуть синеватый огонек приковывал к себе взгляд, но Ринчар Линд смотрел сквозь него – на Тэви. В комнате было холодно, и она сидела, поджав ноги, на диване с высокой спинкой, закутавшись в клетчатый махровый плед.

– Извини, – сказала Тэви, и ее красивое лицо слегка дрогнуло. – Все вышло случайно. Я встретила твою маму на улице, а когда она предложила жить вместе, я согласилась. Тогда мне было все равно. Рейн погиб, мои родители попали под бомбы уже за городом, и мне некуда было идти.

– Мне очень жаль, – хриплым голосом произнес Линд.

– С тех пор прошло больше месяца. Мне уже не так больно.

– Как странно, – вздохнул Линд, и пламя свечи заколебалось. – Нет ничего бессмысленней сбывшейся мечты. Когда-то я мечтал о том, чтобы ты пришла ко мне, пусть даже потому что тебе было больше некуда идти. Но я никогда… никогда не хотел видеть тебя рядом такой ценой…

– Какой ценой?! О чем ты, Ринчар? Пойми, это всего лишь совпадение, странная игра случая, толкнувшая навстречу друг другу двух людей, которые больше не могли оставаться одни. Если бы я встретилась не с твоей мамой, а с кем-то другим из своих знакомых, я бы пошла с ним. Мы не виделись с тобой восемь лет, у каждого из нас была своя жизнь, и я была в ней вполне счастлива. И если ты все эти годы не мог примириться с этим, это не моя вина, а твоя беда!

– Я понимаю, Тэви. Конечно, было глупо цепляться за так и не сбывшееся прошлое, но ты была для меня почти идеалом. Нет, нет, я знаю, идеальных людей не существует. Но я не встречал никого, кто мог бы сравниться с тобой – по крайней мере, с моей точки зрения. И я не мог не вспоминать…

– Извини, Ринчар, но я вспоминала о тебе только тогда, когда читала твои книги. Кстати, спасибо, мне понравилось, как ты меня изобразил. Я и не подозревала в себе столько положительных качеств.

– Ну… Это была не совсем ты. Но ты права. Описывая свою героиню, я думал о тебе. Поэтому в ней так много от тебя.

– Только ты зря выдумал такую сложную теорию. Все было гораздо проще. Тогда я выбрала Рейна, потому что он был ближе. Он ни на что не претендовал, ему достаточно было быть рядом со мной. Ты же был вечно куда-то устремлен, не любил развлекаться в компании, да еще и постоянно пытался командовать. Для Рейна я была всем, а для тебя – только частью твоей жизни, пусть даже и важной частью. Для тебя главными были твои собственные амбиции.

– Зачем все это? – прошептал Линд.

– Затем, чтобы ты понял. Я не та Тэви, которую ты знал восемь лет назад. И не выдуманный тобой идеализированный образ. Я хочу, чтобы ты не питал напрасных надежд и не испытывал ненужных разочарований. Я поселилась здесь не из-за тебя и могу уйти, если мое присутствие будет вызывать у тебя дискомфорт.

– Нет! – вырвалось у Линда. – Не надо…

– Тогда ты должен примириться с тем, что рядом с тобой будет жить не идеал твоей юности, а реальный человек, у которого может быть плохое настроение, который может быть раздражительным, недовольным тобой, делающим, говорящим и думающим не то и не так, как хотелось бы тебе. Человек, который тебе почти не знаком и которого тебе придется узнавать заново. Человек, у которого есть своя жизнь и своя работа… Кстати, ты знаешь, я сейчас работаю в городской администрации. Занимаюсь информацией и оповещением населения. Это не совсем то, что мне приходилось делать раньше, но я учусь.