Игры на острове - Джоанна Макдональд

— Боюсь, так дело не пойдет, мистер Маклин, — и, засунув под мышку планшет, инспектор уставился на хозяина суровым взглядом.

Они остановились в холле, только поэтому Тэлли решил, что это относится к слабому запаху дыма из камина.

— Дымит совсем немного, — возразил он. — Я уверен, что через день-другой мы решим эту проблему. Это только потому, что печь долгое время не топили.

Инспектор отрицательно покачал головой:

— Нет, я имею в виду не камин. Я говорю о том, как подняться и спуститься с верхних этажей.

— Не понимаю, — озадаченно произнес Тэлли. — На восточном конце есть металлическая пожарная лестница, а в западном крыле — каменная лестница. По предписаниям пожарников в таком большом отеле, как наш, должно быть две огнестойкие лестницы, разве не так?

— Именно так, мистер Маклин. Две лестницы, — согласился инспектор. — А это значит, что вот этой пользоваться нельзя. — И он выразительно кивнул головой в сторону резной витой лестницы, которая была главным украшением холла Талиски. Вся многолетняя копоть ее была соскоблена, и все сооружение утопало в радужном свете свежевымытого переплетчатого хрустального купола крыши. Великолепная резьба на дубовых перилах со столбиками была очищена и отполирована до ярко-золотого цвета; два благородных льва, поддерживающих геральдические щиты, охраняли ее стойки-балясины, а невысокие ступеньки покрывала светлая тканая дорожка, украшенная орнаментом из цветов пурпурно-голубого цвета, которые с июля до сентября густо покрывают луга на острове. Это была удивительной красоты архитектурная композиция, созданная для того, чтобы превратить любое восхождение или спуск по ней в эстетическое наслаждение.

Наступило долгое молчание, во время которого Тэлли в изумлении переводил взгляд с лестницы на пожарного инспектора и опять на лестницу. Видимо, он пересчитывал отдельные столбики-балясины — так долго он в них вглядывался, а потом на его лице появилось напряженно-вопросительное выражение, когда он снова обратил взор на визитера.

— Извините, — сказал Тэлли холодно. — Я не вижу лестницы. Если вы считаете лестницей эту прекрасную антикварную мебель, то я должен вас заверить, что, если, паче чаяния, кто-то случайно поставит на нее ногу, с ним случится то же самое, что случилось с невежественным обывателем, который менял электролампочку, взгромоздившись на бесценный чиппендейловский стул!

Снова наступила тягостная тишина, вдруг розовые щеки инспектора густо покраснели. Он нерешительно опустил глаза на документ в планшете.

— Что же, ладно, — запнувшись, сказал он. — Я понимаю, о чем вы говорите. Образец мебели… Очень хорошо, что вы так назвали. — Инспектор поставил неразборчивую закорючку в конце документа и вынул его из папки. — В таком случае, кажется, все в порядке. Ваше разрешение, мистер Маклин.

Тэлли взял бесценный бланк и внимательно изучил его, перед тем как передать его Энн, которая тихо стояла за регистрационным столом и наблюдала за происходящим.

— Вот наше разрешение от пожарников, Энн. Внесите его в банк данных на букву «П», пожалуйста, и покажите мистеру… Госкинсу, где у нас выход. У меня срочное дело на чердаке. До свиданья, мистер Госкинс, благодарю вас. — Тэлли пожал руку молодому человеку.

Энн, улыбнувшись, положила бумагу на стол и обернулась к инспектору, который был крайне удивлен, увидев, как хозяин гостиницы живо понесся по драгоценному «образцу антикварной мебели», перепрыгивая через две ступеньки сразу.

«Срочным делом на чердаке» Тэлли назвал послеобеденное рандеву с Либби, которая в ее теперешнем положении уборщицы и горничной перед открытием согласилась провести тщательную уборку в его квартире. Однако ее пластиковый пакет с принадлежностями для уборки стоял нетронутый в маленьком коридоре между спальней и гостиной. Тэлли, страстно желая убедиться, что Либби дождалась его, чуть об него не споткнулся. А беспокойство его было напрасным. Девушка-австралийка стояла в спальне, вертясь перед большим зеркалом на дверце гардероба, беспокойно одергивая лиф и юбку своего шелкового темно-синего платья. Рабочий комбинезон лежал на полу там, где она его сбросила.

— Чистишь перышки? — лениво поинтересовался Тэлли, прислонившись к двери и наблюдая с изумленной улыбкой за ее поведением.

— Это платье надо бы привести в порядок, — объявила Либби, ничуть не смущенная его внезапным появлением. — Я подумала, что, пока жду здесь, могу его померить. Предполагается, что мы в этих платьях будем подавать обед, но на мне оно плохо сидит. Посмотри на длину юбки — старомодная, и лиф — я сверху напоминаю мешок картошки.

— А на самом деле это не так, — и Тэлли, чтобы оценить получше, прошел в комнату, тщательно закрыв за собой дверь. — М-м, — протянул он, пожирая глазами Либби — от загорелых ног в сандалиях до рассыпавшихся светлых волос. — Оно определенно лучше выглядит, когда снято, а не надето.

Их глаза встретились в зеркале, и Либби широко раскрыла глаза, изобразив удивление.

— Вы считаете, что мы будем подавать обед голыми? — лукаво спросила она, как обычно, растягивая слова.

— Только для меня, — смело ответил Тэлли, улыбаясь ей в ответ тоже с вызовом.

— Однако сейчас не обеденное время, — сказала Либби, посмотрев на часы. — Сейчас время арво-чая.

— Арво-чая? Что это за чертовщина? — спросил он.

— То, что вы пьете в арво! Во второй половине дня! — повторила Либби, округляя гласные.

— Я должен попробовать этот арво-чай, — объявил Тэлли многозначительно, усаживаясь на кровать. — Он сладкий и мокрый, и его подают из походного котелка?

Либби придвинулась к нему, все еще поглаживая юбку шелкового платья.

— Нет, он горячий и с паром, а подают его с медом.

Ее грудь, обтянутая синим шелком, находилась на уровне его лица, и Либби знала, что Тэлли хочет до нее дотронуться, но повернулась к нему спиной, на которой по всей длине бежала молния. Со смешком в голосе она спросила:

— Ты не мог бы мне расстегнуть?

— С удовольствием, — проурчал Тэлли, быстро расстегивая молнию и усаживая ее себе на колени. — Что именно ты хотела бы, чтобы я расстегнул сначала?

Ответа на вопрос он не ждал, его руки уже расстегивали платье, губы прижались к губам Либби, а язык проник через раскрытые зубы в рот. Тэлли не привык так долго воздерживаться, и его нетерпеливое желание было все сильнее и очевиднее под ее сжавшимися ягодицами, и Либби это возбуждало, а не отпугивало. Секундой позже платье перелетело через голову, и он осознал с огромным удовлетворением, что под платьем у нее ничего не надето. Будоражащая мысль пришла, когда он ласкал губами ее упругую медовую грудь с твердыми темными сосками. Она мыла полы, не надевая трусов? Господи, в следующий раз ему нужно подсмотреть, когда она будет мыть лестницу! Каков, должно быть, вид между столбиками! Тем временем Либби изо всех сил старалась высвободить из тесноты брюк его собственный столбик, и очень скоро кровать королевского размера, на которой он так настаивал, использовалась для специфической цели, которую он и имел в виду, а Либби подхлестывала его такой разновидностью австралийских ругательств, каких он не слыхивал ни от кого в округе.