Девять поводов влюбиться - Сола Рэйн

потрясающе идет ему. Делает старше и мужественнее. Вейт красивый. Очень красивый. Его темные волосы зачесаны назад, а шоколадные карие глаза смотрят на меня тепло и с нежностью. И он улыбается. Улыбается только мне.

Подхватив юбку своего платья, чтобы не запнуться о струящуюся ткань, бегу к Кристиану.

Он спускается мне навстречу и раскидывает руки. Я влетаю в его объятия, и он крепко сжимает меня. Я смеюсь и вдыхаю запах Криса, прижимаясь носом к его шее.

– Неужели ты решила сбежать с бала, как Золушка, не подарив принцу даже танца?

– К черту принца, я собиралась найти тебя.

– Правда? – искренне удивляется Вейт.

– Да.

Мы смотрим друг на друга. Взглядом я нахожу его рот и замираю, заставляя посмотреть себя на что-то другое. Например, на тысячу огоньков гирлянд, которыми украшено крыльцо.

– У меня все получилось, Кристиан, – произношу я тихо.

Я поглаживаю его шею пальцами, в ответ он сжимает мою талию сильнее. Никто из нас не хочет размыкать объятия.

– Я не сомневался в тебе ни секунду.

– Без тебя бы ничего этого не было. Ты подтолкнул меня к действию и поделился своей удачей.

– Глупости, – качает головой Вейт. – Это все ты, Элизабет. Всегда только ты.

– Зови меня, пожалуйста, Лиззи.

Кристиан улыбается.

Он наклоняется ближе ко мне, и наши носы сталкиваются.

– Завтра я уеду в Сидней. Но скоро вернусь и хочу позвонить тебе и пригласить тебя на свидание.

– Хорошо. Я буду ждать.

Дыхание перехватывает. Мурашки на моих руках оживают.

Потрясающее чувство ожидания первого поцелуя. Оно похоже на прыжок с тарзанки. Очень страшно сделать первый шаг в пропасть, зато потом захватывает дух от полета.

Крис целует меня. Прижимается своими губами к моим и стирает ими из памяти все остальные поцелуи. Наше дыхание и языки переплетаются. Поцелуй углубляется и становится очень чувственным и нежным.

Раздается залп фейерверков, и мы с Крисом одновременно открываем глаза. Кристиан еще несколько раз целует меня в губы, оставляет поцелуй на кончике моего носа и на виске, прижимает мою голову к себе и шумно вдыхает:

– Ты всегда так потрясающе пахнешь корицей, Лиззи.

РЕЦЕПТ БУЛОЧЕК-СИННАБОНОВ,

покоривших сердце и желудок Кристиана Вейта,

от Элизабет Дэвис

Для теста:

• 500 г муки;

• 250 мл теплого молока;

• 1,5 ч. л. сухих дрожжей;

• 70 г мягкого сливочного масла;

• 70 г сахара;

• 1 яйцо;

• 1 ч. л. соли.

Для начинки:

• 80 г мягкого сливочного масла;

• 30–40 г сахара (регулировать по своему вкусу и любви к сладкому);

• 1 ч. л. ложка корицы.

Для крема:

• 150 г сливочного сыра;

• 2 ст. л. сахарной пудры;

• 30 мл сливок 20 % жирности.

Готовим:

Смешиваем в глубокой емкости теплое молоко, сухие дрожжи, сахар, мягкое сливочное масло и одно яйцо. Добавляем муку и соль. Замешиваем тесто. Накрываем и убираем в теплое место примерно на сорок минут для того, чтобы оно увеличилось в объеме в два раза.

Раскатываем получившееся тесто в прямоугольник, смазываем 80 г растопленного сливочного масла, посыпаем смесью сахара и корицы. На этом этапе можно добавить в начинку что-то еще по желанию.

Сворачиваем тесто в плотный рулет, нарезаем шайбочками. Должно получиться примерно 12–14 штук.

Выкладываем шайбочки в форму на пергаментную бумагу для выпечки, сверху можно смазать остатками масла. Дадим постоять 5–10 минут.

Выпекаем в духовке при 180 °C около 30–40 минут (ориентируемся на свою духовку) до румяной корочки.

Пока булочки выпекаются, взбиваем маскарпоне с сахарной пудрой, добавляем сливки.

Достаем булочки из духовки и, прямо горячие, смазываем кремом!

Готово!

Вы можете добавить в начинку джем, шоколад, орехи, яблоки – и каждый раз у вас будут разные восхитительно вкусные булочки!

Саммер Холланд

Неспящие в «Дилдополе»

– Косарь, – заканчиваю считать мелочь я. – Чертов косарь, это даже не стоило того, чтобы выходить из дома.

Потертые пенни летят обратно на ковер, и когда Доналл поворачивается на спину, я ложусь рядом, головой ему на живот. Только не ухом: слушать, какую дискотеку устраивает его желудок, не хочется. Там сейчас добрый фунт индийского карри, прополосканный английским пивом.

– Ифа! – зовет Доналл, и его пальцы сжимают мне лоб. – Это целый косарь. За вечер. Вот так легко: вошли, вышли – косарь. Мы почти собрали на аренду в этом месяце.

– И что, завтра искать новую забегаловку? Это не только напряжно, но и опасно.

– Почему завтра? Мы можем подождать следующих выходных.

– Серьезно? – Поднимаюсь и переворачиваюсь на живот. – А на что мы будем жить? В холодильнике только полкурицы и вчерашние спагетти.

– Этого хватит на завтра. А потом я возьму сотку из нашего косаря и куплю что-нибудь еще.

– Ты не понимаешь.

Веснушчатое лицо Доналла напоминает мне о собственном, таком же усыпанном темными пятнышками, похожими на тараканий помет. Мы слишком типичные ирландцы для Лондона, и мне приходится красить волосы, а ему бриться, чтобы не быть настолько заметными – рыжина у нас разная, но она все равно есть. Разница между нами в том, что Доналлу идет быть ирландцем, а мне нет.

Я-то из Скибберина, мы там все страшненькие. Все две тысячи человек. Вот только Доналлу это не объяснишь, он все повторяет, что нормальные у меня уши и что веснушки – это красиво. Национальная особенность.

– Чего зависла? – уточняет он. – Мной любуешься?

– А что ты говорил?

– Что не понимаю, что там я не понимаю.

– Это мелко. – Возвращаюсь мыслями к проклятому косарю. – Больше не хочу грабить забегаловки. Индусы и китайцы так трясутся над каждым пенни, аж противно.

– Ладно, печенька, – улыбается Доналл и откидывает голову на ковер. – На следующей неделе пойдем грабить ресторан.

– У них есть кнопки охраны, и поверь, они на них нажмут.

– Тебе не угодишь. У индусов мало денег, рестораны опасны…

– Нужно что-нибудь придумать, – вздыхаю я. – Просто найти что-нибудь поприличнее, но без новомодных охранных приемов.

После того, как соседи снизу вызвали полицию, услышав, как мы трахаемся, пришлось купить этот ковер. Но и черт с ним, он на самом деле отличный: мягкий, с высоким ворсом, в котором можно утонуть, и цвета как солома у папы в сарае.

Теперь мы часто трахаемся здесь, на этом ковре. Нет, мы не делаем это слишком громко или как-то страшно, просто наши соседи – престарелые куски дерьма. Они вроде как беспокоятся о покое всего дома, а на самом деле просто ненавидят ирландцев.