Тропою волков - Анна Хисматуллина

Случись чего, никто и не заметит, пока не споткнется о бренные останки, что лихо злобное не доевши бросит. Беловолосый чуть приотстал, сделал знак спутнику. Оба медленно шагали следом за дрожащим торговцем, чуткими взглядами обшаривали каждый закоулок, подозрительную тень. Шум дождя скрадывал звуки - попробуй различи в шорохе холодных струй цокот когтей по мостовой, или тяжелое дыхание подкравшейся со спины твари. Может, она прямо сейчас... уже...

Торговец, почуявший неладное, всхлипнул, метнулся было назад; нога в добротном кожаном башмаке неловко подвернулась на скользком булыжнике. Камоша взмахнул руками и мешком рухнул на мостовую. Это и спасло - тварь промахнулась в прыжке; массивная туша пролетела над головой скулящего от страха купца.

Метко пущенный тугором нож вошел между глаз чудовища, пробив твердую кость, как яичную скорлупу. Зверюга приземлилась на все четыре лапы, тряхнула башкой, сбрасывая фальшивую личину, вместе с ненужной уже собачьей шкурой.

Сагир вполголоса выругался на тугорском, глядя, как нечто на полусогнутых лапах, не спеша, подходит ближе. Влажно блестела сырая красная плоть, перевитая пульсирующими венами, безглазая морда скалилась, будто в предвкушении пира.

Плетью хлестал по бокам гибкий длинный хвост. Зверюга перетекала по мостовой так плавно, будто вовсе не имела костей; из глотки доносилось предвкушающее урчание. Торчащая промеж глаз рукоять ножа, казалось. ничуть не беспокоила порождение ночи. Тугор дождался, пока ободранная тварь подберется на расстояние прыжка, напружинит мощные задние лапы.

- Ну?! - рявкнул он внезапно, и топнул ногой, заставив ее сначала негодующе зашипеть - как смеет так шуметь уже почти побежденная и запуганная добыча - а потом ускорить прыжок. Массивная туша взвилась в воздух, чтобы через миг всей тяжестью обрушиться на беспомощного человека. Вот только его, почему-то, уже не было на прежнем месте.

Сагир успел упасть на землю и перекатиться в сторону, прячась за рассохшейся бочкой, а голова чудовища, отсеченная лезвием меча, уже летела на мостовую. Тело по инерции сделало пару неверных шагов и тяжело рухнуло, брызгая темными каплями из перебитых сосудов.

- Куда? Назад! - рявкнул Водан, когда тугор шагнул, было, ближе, чтобы рассмотреть отрубленную башку. Вовремя, надо сказать, рявкнул - оскаленная в предсмертной агонии пасть внезапно распахнулась, извергнув вязкую черную струю, забрызгавшую стену полуразрушенного дома. Зашипел, чернея на глазах, добротный камень, из которого в городе строили жилье зажиточные люди. - Да твою ж... в задницу... - выругался Сагир, спешно отступая. - Раньше-то сказать не мог, колдун недоделанный?!

- Такое показать проще, чем рассказать, - немногословно отозвался спутник, с сожалением разглядывая оплавленное лезвие меча. Жаль, добротный был, да и стоил немало. Купец, едва успевший прийти в себя от увиденного, не мог вымолвить и слова; сидел на мостовой и жалобно скулил, точно побитая собачонка. Не обращая на него внимания, беловолосый отбросил изуродованный меч, извлек из-за пазухи небольшую, темного стекла, бутыль и вытащил пробку. Запахло, гарью, серой и еще чем-то едким, противным.

Щедро плеснув прозрачной жидкости на все еще скалящуюся голову, Водан протянул бутыль тугору, затем извлек на свет кресало и кремень. Голова полыхнула, точно ворох сухих листьев; едучий смрад тут же растекся в воздухе, заглушив дождевую свежесть и запахи города. Благо, любопытных зевак поблизости так и не появилось; люди, будто чуя неладное, обходили место бойни стороной. Может, так и было - беловолосый не раз замечал, что нечисть одним своим присутствием вызывает у человека необъяснимое желание держаться подальше.

- Тушу тоже бы надо... - Сагир повернулся к распростертому на камнях телу и тут же досадливо рявкнул. - Роган тебя прибери! Да когда же ты сдохнешь-то, отродье подзаборное?! Зверюга, и правда, не спешила упокоиться окончательно. Кровь из перебитых сосудов больше не хлестала - на обрубке шеи образовался отвратительно пульсирующий ком. Он распухал, точно волдырь на уколотом шипом пальце, на глазах приобретая знакомую форму.

Лапы с изогнутыми серповидными когтями судорожно подергивались, оставляя на мостовой длинные царапины. Водан ругнулся и, поняв, что времени поливать беспокойные останки уже нет, выхватил из рук Сагира бутылку. Размахнувшись, он запустил ее в грудь зверюги. Брызнули во все стороны осколки, вперемешку с каплями едкой жидкости, оросившей то ли мертвую, то ли живую плоть.

Понятливый тугор чиркнул кресалом. Охваченная пламенем туша рывком вскочила на ноги и заметалась из стороны в сторону. Хвост бешено хлестал по бокам, вязкий ком на шее пузырился, вытягиваясь и разделяясь на части. Хрустнули, раздваиваясь, шейные позвонки. Тоненько взвизгнул от животного страха Камоша, увидев совсем близко уже две лязгающие вершковыми клыками пасти. Струи дождя хлестали охваченную огнем тушу; зверюгу, будто попоной, опутало густым белым паром.

Со злобным ревом она металась из стороны в сторону, все больше теряя прежние очертания. Плавилась, липкой грязью стекала с костей горелая плоть, источая немыслимое зловоние, трещал и выгибался скелет, больше и близко не напоминающий собачий. Уродливая, теперь уже трехголовая, тварь отряхнулась, сбрасывая остатки обугленной шкуры.

Когтями, похожими на стальные крючья, лениво поскребла мостовую, оставив глубокие щербины. Принюхалась одной из мокрых безглазых голов, подняв кверху блестящее рыло. На камни упало несколько вязких капель слюны.

- Теперь-то что скажешь, колдун? - едва опомнившись от изумления, рыкнул тугор. - Огонь эту скотину не взял, меч только зря загубили; кинжал во лбу ей тоже по боку! Может, скормить псинке этого недотепу-купчишку, да и разойтись по домам? Невелика потеря, к утру еще просителей набежит... Камоша закулил от страха, как побитый щенок, и на животе пополз к рассохшейся бочке, видно, надеясь укрыться.

- Поздно, - покачал белобрысой головой Водан, - глянь-ка, песик-то наш еще подрос! Такого одним купцом не накормишь! И правда, чудище неведомое росло на глазах, становясь все уродливее и страшнее. Мокрая от дождя черная кожа блестела, точно маслом помазанная. Из трех глоток вырывалось раскатистое гулкое ворчание, будто бы внутри перекатывались крупные камни. Хлещущий, как из ведра, дождь ничуть не мешал "собачке" жадно принюхиваться тремя мордами. Вдалеке сверкнула молния, неожиданно подсказавшая беловолосому рискованную идею.

- Отвлеки ее, так, чтобы из тени вышла - сможешь? - не дожидаясь ответа, Водан шагнул назад, скрываясь в тени дома. Сагир громко выругался вслух, не стесняясь в выражениях. Потом схватил валяющийся под ногами обломок камня и швырнул в упырюгу. В меткости тугора упрекнуть было нельзя - выбитый зуб со стуком упал на мостовую.

Тварь гневно рявкнула, могучим прыжком взвилась в воздух и... подслеповато ткнулась мордой в то место, где только что стоял обидчик. Сагир успел упасть на спину и откатиться в сторону - воинская