Отговорила роща золотая… Новокрестьянская поэзия - Антология

И ели, убранные в иней,

Обстали к вечеру крыльцо.

Вздыхая грузно на полатях,

До света грежу я всю ночь,

Что эти девки в белых платьях

И между ними моя дочь…

Глаза у них круглы и сини

Под нежной тенью поволок,

И наверху, посередине,

Луны отбитый уголок…

Глаза их радостны и чисты,

А щеки мягче калачей…

…И звезды снизаны в мониста

На нити тонкие лучей!

И дух такой морозно-синий,

Что даже распирает грудь…

И я отряхиваю иней

С висков, но не могу стряхнуть!

1929

«Сегодня у нас на деревне…»

Сегодня у нас на деревне

Дерутся, ругаются, пьют —

Не слышно, как птицы царевне

В лесу деревенском поют.

А в роще Дубравна гуляет

И в лад им поет на ходу.

И тихо заря догорает

В далеком, небесном саду.

Не видит никто и не слышит,

Что шепчет в тумане ковыль,

Как лес головою колышет

И сказкой становится быль…

Сидят и грустят о старинке,

Угрюмо глядят старики,

Как по полю, словно ширинки,

Туманы постлались с реки…

И часто они отирают

Очей устаревших слюду,

И тихо заря догорает

В далеком, небесном саду…

И, может, что было недавно —

Давно только песни и сны

И синие очи Дубравны

Слились с синевою весны.

1918

«Слова жестоки, мысли зыбки…»

Слова жестоки, мысли зыбки,

И призрачны узоры снов…

Хочу, и вот – не получается улыбки,

Раскрою рот – и нету нежных слов…

Верней всего – забыто слово,

Откуда льются все слова…

Но чуда прежнего все ожидаешь снова,

Не глядя, что седеет голова.

Безмолвна ночь и безответна…

Какой же это злой колдун

Провел меня и обморочил незаметно

И вместо кос подсунул мне колтун?!

Вот так бы лечь навеки лежнем,

Любуясь в прорезь полотна,

Где взглядом ласковым, таким твоим и прежним,

Глядит в окно лукавая луна…

1929

«Словно друг, сверчок за печью…»

Словно друг, сверчок за печью

Тянет разговор,

И глядит по-человечьи

Маятник в упор.

От тревог и неудач уж

Желоба на лбу…

Что ты плачешь, что ты плачешь

На свою судьбу?

От окна ложится тенью

С неба синий свет,

След далекого виденья,

Память прежних лет.

От твоих слез сердце сжалось

И стучит в крови,

Значит, мне еще осталась

Жалость от любви…

1928

«Стал голос хриплый, волос грубый…»

Стал голос хриплый, волос грубый

И грузны руки, как кряжи,

А у тебя все те же губы

И за ресницей – как во ржи.

От этой непосильной лямки

Уж еле переводишь дух,

А тут в глазах играют ямки,

И в ямках золотится пух.

И так завидно, что улыбка

Не сходит с твоего лица.

Когда ты клонишься над зыбкой,

Поешь в полутени светца.

И будешь петь ты так же нежно,

Какая б ни прошла гроза:

За пологом пророс подснежник,

Цветут душистые глаза!..

«Стала жизнь человечья бедна и убога…»

Стала жизнь человечья бедна и убога,

Зла судьба, и душа холодна.

Каждый втайне грустит: как уютна берлога,

Где ютились один и одна.

Ведь у двери есть уши, и видят нас стены.

Слепо сердце, немотна любовь, —

Оттого за любовью и ходит измена,

А вино так похоже на кровь…

Стали наши часы и минуты короче —

Мы родимся к утру неспроста:

За туманом – заря, за обманами – очи,

И дурманом дымятся уста…

Суждено человеку лихое кочевье,

И тоска по одной и одном;

А ведь, может, в лесу тоже ходят деревья:

Шапкой в небо, а в землю – корнем.

1923, 1927

«Стих ветер, заря уж погасла…»

Стих ветер, заря уж погасла,

В туман завернулся курень,

И месяц закинул за прясла

Твою уходящую тень.

Уйдешь ты, слезы не уронишь,

А вспомнишь – не дрогнет и бровь,

Страшней, когда из дому гонишь

Сам – мачеху злую – любовь!..

Не все ли равно теперь – снова

Чьи руки протянут кольцо:

Без боли не вымолвить слова,

Без муки не глянуть в лицо!

Стих ветер, а может случиться,

Вернется… как прежде… к утру…

Да кто же теперь достучится,

Кому же я дверь отопру!

Так часто глядишь и не веришь:

Над кровлей как будто дымок,

Как будто живут еще – с двери ж

Чернеет тяжелый замок…

1923, 1927

«Ступает тишь, как сторож у ворот…»

Ступает тишь, как сторож у ворот,

Не шелохнет ни листика, ни ветки,

Лишь дочка чернокосая соседки,

Как птица полуночная, поет.

О чем, Айше, так грустно ты поешь?

Мне чуждо дикое твое наречье.

Ты с моря, я с далекого поречья.

Тебя – волна, меня вскормила рожь.

Но не забыть, пока поет в душе,

Во мне самом баюн