Отговорила роща золотая… Новокрестьянская поэзия - Антология

приоткрою глаза —

Померкнут меж тучами очи,

Скатится звездою слеза…

Туман над рекой прояснится,

И только вдали наяву

Таят заревые ресницы

Бездонных очей синеву…

1912, 1914

Песенка о счастье

У моей подруги на очах лучи,

На плечах – узоры голубой парчи…

У моей подруги облака – наряд,

На груди подружки жемчуга горят…

Я играю в гусли, сад мой стерегу,

Ах, мой сад не в поле, сад мой не в лугу,

Кто на свете счастлив? счастлив, верно, я,

В тайный сад выходит горница моя!..

Счастлив я и в горе, глядя в тайный сад:

В нем зари-подруги янтари висят,

Ходят звезды-думы, грусть-туман плывет,

В том тумане сердце-соловей поет…

1913, 1922

«Плывет луна, и воют волки…»

Плывет луна, и воют волки,

В безумии ощерив рот,

И ель со снежною кошелкой

Стоит, поникнув, у ворот!..

Закрыл метельный саван всполье,

И дальний лес, и пустоша…

И где с такой тоской и болью

Укроется теперь душа?..

Все слилось в этом древнем мире,

И стало все теперь сродни:

И звезд мерцание в эфире,

И волчьи на снегу огни!..

1929

«Под кровлей шаткою моею…»

Под кровлей шаткою моею

Дрожит и приседает дом…

…И сам сказать я не умею,

И голос заглушает гром!

Сверчком сижу я за трубою,

Свернувшись в неживой комок…

…И говорю я сам с собою,

Но и другим сказать бы мог,

Сказать, что в продубленной шкуре,

Распертой ребрами с боков,

Живет и клекот грозной бури,

И мудрость тихая веков!

1929

«Под окном сидит старуха…»

Под окном сидит старуха

И клюкой пугает птах,

И порой вздыхает глухо,

Навевая в сердце страх!..

Я живу в избушке черной,

Одиноко на краю,

Птахам я бросаю зерна,

Вместе с птахами пою…

Встану я с зарею алой,

Позабуду ночи страх,

А она уж раньше встала,

Уж клюкой пугает птах…

Ах, прогнал бы сторожиху,

Ведь бедна моя изба, —

Да старуху – злое лихо —

Наняла сама судьба…

1918

«Пока не прояснится…»

Пока не прояснится

И мысль моя, и речь,

Суровой власяницы

Я не снимаю с плеч!

Увы! – за миг отрады,

Благословенный миг,

Пройти мне много надо

Под тяжестью вериг!

Но, поборов усилья

И сбросив тяжкий спуд,

Я вижу вдруг, как крылья

Растут, растут, растут!

И чую я, покорным

И сладким сном заснув,

Как бьет по крупным зернам

Простертый жадно клюв!

1929

«Помолюсь заревому туману…»

Помолюсь заревому туману,

Поклонюсь до земли землякам,

По пути к плотогонам пристану,

К понизовым лихим рыбакам…

Проходя голубое поречье,

На песках с заревым пояском,

Я окрепну и духом, и речью

За трудом и за черным куском.

Повстречаясь с весенней грозою,

Я заслушаюсь и загляжусь,

Как скликаются вешние зои,

Как почиет под сумраком Русь…

И когда будут спать еще в хатах

И бродить по болотам туман,

Запою я о звездах мохнатых,

О пригоршне тяжелых семян…

Не ходи ж ты за мной, мое горе,

Не цвети ж ты на тропке, плакун,

Ой, волшебницы – ярые зори!..

Шум лесной – стоголосый баюн!..

1913, 1918

Предутрие

У горних, у горних селений

Стоят голубые сады —

Пасутся в долине олени,

В росе серебрятся следы.

За ними светают овраги,

Ложится туман на луга,

И жемчугом утренней влаги

Играют морей берега.

Пасутся в тумане олени:

И кто-то у горних излук

Склонил золотые колени

И поднял серебряный лук.

1910

Предчувствие

Золотятся ковровые нивы

И чернеют на пашнях комли…

Отчего же задумались ивы,

Словно жаль им родимой земли?..

Как и встарь, месяц облаки водит,

Словно древнюю рать богатырь,

И за годами годы проходят,

Пропадая в безвестную ширь.

Та же Русь без конца и без края,

И над нею дымок голубой —

Что ж и я не пою, а рыдаю

Над людьми, над собой, над судьбой?

И мне мнится: в предутрии пламя

Пред бедою затеплила даль

И сгустила туман над полями

Небывалая в мире печаль…

1917

«Пригрезился, быть может, водяной…»

Пригрезился, быть может, водяной,

Приснился взгляд – под осень омут синий!

Но, словно я по матери родной,

Теперь горюю над лесной пустыней…

И что с того, что зайца из куста

Простой ошибкой принял я за беса,

Зато, как явь, певучие уста

Прослышал я в немолчном шуме леса!

Мне люди говорят, что ширь и даль

За лесом сердцу и глазам открылась,

А мне до слез лесной опушки жаль,

Куда ходил я, как дьячок на клирос!

Жаль беличью под елью шелуху

И заячьи по мелколесью смашки…

Как на мальчишнике засевшую ольху,

Одетую