От былины до считалки - Бахтин Владимир

Уж у душилки,

Ножки маленьки,

Душа коротенька.

Не умри, курилка,

Не умри, душилка!

Уж у курилки,

Уж у душилки Ножки маленьки,

Душа коротенька.

Жив, жив курилка.

Жив, жив душилка!

А вот теперь еще раз прочитаем пушкинские строки. Сколько нового смысла появляется в них, новых, не замеченных, вернее, непонятных ранее деталей. Теперь только открылся образ, объединяющий все стихотворение: человек, похожий на курилку; коптящая, вонючая лучина! Что делать с таким человеком? «Да... плюнуть на него» — теперь только вполне оценим мы и блестящее остроумие поэта, прямое и переносное значение заключительной строки. Теперь только в полной мере ощутили мы гневное презрение поэта к этому гонителю передового искусства.

Пушкин — мы можем утверждать это — прекрасно знал игру крестьянских ребятишек, видел, наверно, как торопились они передать друг другу коптящую лучину, а может, и сам играл так в детстве. Он безо всяких изменений использовал для заглавия строку из песенки, которой сопровождалась игра.

«ТОЧКА, ТОЧКА, ДВА КРЮЧОЧКА...»

Даже старики, которым уже по 80 лет, в «Курилку» не играли и не слышали о ней. А вот в прятки! Они и сегодня всем известны.

Кто водит, должен отвернуться в какой-нибудь угол, к стенке, закрыть глаза и громко-громко приговаривать:

Раз, два, три, четыре, пять,

Я иду искать!

Кто не спрятался,

Я не виноват.

Кто за мной стоит,

Тот в огне горит,

Кто по бокам,

Тому по щекам!

Были у нас такие хитрецы: только водящий кончит говорить, а он из-за его спины уже протягивает руку, чтобы застучаться, и кричит:

— Чур за себя!

А в жмурки играют так: тот, кто водит (ему сначала завязывают глаза), становится посреди комнаты или круга играющих, а кто-то берет его за плечи, поворачивает, чтобы тот потерял ориентировку, и приговаривает:

— Где стоишь?

Водящий должен ответить:

— На мосту.

— Что продаешь?

— Квас.

— Ищи три года нас!

И с этими словами все разбегаются.

Была еще такая игра — молчанка. Собирались ребята в избе или за сараем где-нибудь и соревновались: кто дольше сумеет промолчать, удержаться от смеха (палец нарочно показывали, дразнили — но все молча).

Крюки, замочки,

Замкните мои щечки!

Крюк пополам,

По всем городам!

Не усмехиваться,

Не улыбаться,

Хлым!

Когда я был маленький, нас с двоюродной сестрой уложат спать в одной комнате, и вот мы начинаем смеяться, дурачиться, нас уже родители поругивают. И тогда мы говорим: «Ладно, будем спать, давай, играть в молчанку». У нас такой стишок в ходу был:

Кошка сдохла,

Хвост облез.

Кто промолвит,

Тот и съест!

Лежим, надуваем щеки, чтобы не прыснуть, молчим. Лежим-лежим, а потом кто-нибудь забудется, что-то скажет.

А второй в восторге:

— Ага, кошкин хвост съел!

А другой раз так и заснем...

Игр разных было очень много, и почти каждая сопровождалась какой- нибудь приговоркой, песенкой.

Вот, например, находят ребята хороший белый камушек. Садятся в кружок, незаметно передают этот камушек друг другу (тот, кто водит, сидит

в центре, смотрит, а его обманывают, делают вид, что передают). И все приговаривают:

Купался Иванушка

Возле белого камушка.

Белый камень у меня, у меня!

Белый камень у меня, у меня!

При последних словах все вытягивают кулаки, а водящий должен угадать, в котором кулаке камушек. Угадал — они меняются местами. Не угадал — снова водит.

А еще была игра в камушки, называлась «пятки». Брали пять небольших камушков и с ладони рассыпали на ровное место. Один камень подкидывали (он назывался «матка», «матушка»), и, пока матка летела, надо было успеть сначала взять по одному камушку, потом по два, потом один и три, все четыре сразу. Каждая фигура имела свое название. Трудно было схватить рассыпанные камушки, не ошибиться при этом, схватить именно столько, сколько нужно, но еще труднее было все это проделывать под определенные слова:

Катушка,

Неминуча,

Матушка,

Выпуски,

Из кон-кон,

Выпусти,

По первый кон.

Трисенки,

Двоечки,

Сбрысенки,

Троечки,

Камушек беленький —

Эта куча

Последненький!

А в этой приговорке, записанной от ребят другой деревни, но в том же Бокситогорском районе Ленинградской области, слова немного не такие:

На два камня!

Сдвойтеся,

Сбёрыши,

Троечки,

Добёрыши,

Стройтеся!

Не собрать

Трисенки,

Одного

Сбрысенки,

Камушка!

Стряхоньки,

Катышки,

Смахоньки,

Матышки,

Выпуски

Из кон-кон,

Не выпусти,

По первый кон.

Ни ты меня,

Двоечки,

Ни я тебя!

Есть еще детские игры и приговорки, при которых необходимо пользоваться бумагой и карандашом (значит, это скорее всего более новые или, вернее сказать, не очень старые игры и приговорки).

Ну вот такая, например: сам произносишь слово и сам должен успеть нарисовать под него:

Точка

Точка

Запятая

Минус

Рожица кривая

Есть другая приговорка:

Точка

Точка

Два

Крючочка

Носик

Ротик

Огуречик

Вот

И

Вышел

Человечек

А то еще берут полоску бумаги, складывают гармошкой. На каждом квадратике рисуют смешные картинки. А потом приглашают приятеля. Показывают по одному рисунку и поясняют, как когда-то в народных кукольных представлениях с Петрушкой:

Яблоко,

Груша,

Дядя Павлуша,

Его отец,

Кино конец.

Пиво,

Квас,

Рубль с вас!

Игра в камушки, прыганье через веревочку, рисование человечков — совсем разные действия. Каждая из этих игр чем-то полезна — укрепляет пальцы рук (это очень важно!), мышцы ног, легкие; рисунки развивают глазомер. А зачем приговорки еще? Во-первых, они определяют скорость, ритм движений, а во-вторых, помогают, учат одновременно выполнять несколько различных действий.

Это очень трудно для маленьких. Но в игре, в забаве никто и не замечает, не догадывается, что выполняет серьезное дело.

Каждый знает: зарядка полезна. Но все равно скучно много раз делать одно и то же: присел — встал, присел — встал. А тут поиграл в три, четыре разные игры, повеселился, попрыгал, спокойно посидел за столом,—а оказывается, занят был развитием своих двигательных способностей.

Вот тебе и «точка, точка, два крючочка...».

ЧЕМ УГОЩАЛИ ДОЖДИК

Идет веселый дождик. Босоногие мальчишки и девчонки носятся по теплым лужам, брызжутся, визжат. И кто-то обязательно покричит:

— Дождик, дождик, пуще!

Дальше могло быть по-разному. Мы пели так: