Витебский вокзал, или Вечерние прогулки через годы - Давид Симанович

23 ноября. С литературной группой пять дней - Полоцк и Нефтестрой: Маина Боборико, Лёня Пужлис, Юра Лакербая. Выступали в городе, в поселке строителей. Я заинтересовался личным делом первостроителя Петра Блохина. У меня в записной: "Девчонку принимают в комсомол", "Основатель", "Баллада о Петре Блохине". О поездке - со стихами на телеэкране.

26 декабря. И еще на одну поездку поднял литгруппу. Были те же минус Маина, плюс Хазанский и кинооператор Артур Орша. Льнокомбинат. Встречи и выступления.

29 декабря. Рецензии на мой "Июнь". В основном – хвалебные. Но и поругивают тоже. Владимир Бойко ругнул в "Знамя юности" за "Майского жука" (бедный жук!): "Говоря языком художника, это даже не этюд для какой-то картины, а блокнотная зарисовка. В ней есть эмоциональные и словесные находки. Но стоит ли лабораторию стиха тащить в книгу?.." Стоит, Володя, стоит!.. Я вдруг вспомнил эпиграмму Тараса студенческих времен: "Мчится жизнь, как шальная тройка. Я чужие люблю грехи. Я - поэт. Я - Владимир Бойко… Не умею писать стихи"… Но право критика-рецензента, даже не умеющего писать стихи, высказаться о чужих грехах…

31 декабря. Что же за год? Мне исполнилось 30. И ко дню рождения - моя вторая книжка "Июнь-река"… Было наровлянское, хоть и короткое, лето. Хорошо писалось: "Дунечка" и др. Когда Рем прислал книжку, первыми читателями стали друзья детства. Сидели поздно вечером, как давным-давно, у нас на крылечке, щелкали семечки и болтали о жизни - мы ведь так редко-редко теперь встречаемся. Я выносил книжки, дарил и говорил: "Это тебе, Валя, а это тебе, Лёня, тебе, Изик, Зяма, Яша"… И смеялись, опасаясь, что во тьме сейчас перепутаю: кому - какую, но потом при свете разберемся. И все были рады нашей встрече. Очень запомнился этот вечер наровлянский - теплый, звездный, весь наполненный добрым настоем старой дружбы. Жаль только, что все вместе редко бывали на Припяти: шли дожди и было пасмурно. Но я ухитрялся по давней своей привычке даже в дождь купаться, ведь вода тогда такая теплая, особая, и так приятно влезать в нее, и вылезать не хочется… Настроение было испорчено только тем, что поболела Лиринка… И нервничала Эм и ругала Наровлю, ни в чем не виноватую… И все-таки я продолжал писать. И бегал рано утром и вечером на Припять. А папа боялся, что я простужусь. А мама носила Аленку к какой-то бабке-знахарке, и ей стало лучше… Все это так ярко вспоминается в канун новогодья, когда лежит снег, и поет песенку с какими-то понятными одной ей словами моя маленькая родная девочка.

1963

3 февраля. Слушаю с Алёнкой пластинку: "Маленький принц" Экзюпери - какая умная философская сказка!..

16 марта. Снова "стиховой запой", которому я очень рад - что-то останется. Собирается на новую книжку… Выступал во Дворце местной промышленности для СКБ. Конструкторы - народ, воспринимающий даже конструкцию стиха. Читал: "Свердлова", "Дунечку", "Зинку"… Завтра - в обществе слепых с Кликушиным. Как он будет показывать свои эстампы "Витебск"?..

В журнале "Беларусь" - о моей книжке Наум Kислик: "В душе лирического героя живет романтика комсомольской юности и не стареет, не подвластна времени…"

17 марта. Шумиха вокруг Эренбурга. Речь Хрущева. 7 и 8 была встреча руководства страны с представителями творческой интеллигенции - и теперь грозное эхо… Только бы Эренбург успел дописать "Люди, годы, жизнь".

Дважды уходил и оставался в "Новом мире" Твардовский…

Заметки Виктора Некрасова об Америке все-таки интересны, а их бьют, ругают.

Твардовский, который печатает Эренбурга в "Новом мире": "Мы не можем требовать от старого писателя, чтобы он забыл о том, о чем он хочет помнить, и помнил то, о чем хотел бы забыть…" Сам Эренбург установил закон для мемуарной книги: не писать о плохих людях, не писать плохо о хороших…

18 марта. Три дня переводил для театра на белорусский пьесу "Безупречная репутация". Авторы М. Смирнова и М. Крейндель. Сидел на читке. Режиссер Юрий Соболев и актеры теперь ее русифицируют, возвращая к русскому оригиналу не только слова - целые фразы… И просят еще экземпляры. И я сажусь и печатаю на своей "Москве" - еще на белорусском, без их изменений…

22 марта. Много выступаю. Клуб завода Кирова. Трижды в пединституте… По просьбе Ефима Пассова только перед одной его группой - два часа, с вопросами и обсуждением. Спор двух студенток о моей "Первой учительнице". Одна: не может быть учительницы-предательницы… Вторая: а речь не об этом, а о крушении веры во что-то большое, светлое… Милые девочки! Рядом уже, а не в годы войны, рушится вера, идеалы… Бьют Эренбурга. Бьют Евтушенко, Аксенова, Вознесенского. И все газеты поддерживают это битье. Вчера по теле один украинский артист: "Речь Хрущева - освежающий дождь, и теперь, как в городе из-под асфальта, из-под тротуара пробивается юная трава, будут пробиваться таланты"…

Действительно, придется пробиваться из-под тяжелого пресса…

А сейчас по радио передают речь Мазурова. После критики во всесоюзном масштабе начинают искать врагов республиканских (Кулаковский, Чигринов). А потом надо будет переходить к областям и районам…

4 апреля. Вот и дошло до Витебска. Областное совещание творческой интеллигенции. О задачах, которые "вытекают из встреч в Москве и указаний партии и правительства" и стоят теперь перед нами - доклад секретаря обкома КПБ В. Метелицы. Она среди прочего, говорила и о том, что литераторы области пишут о людях труда, но слишком много о цветках и соловьях (?), критиковала театр за репертуар, художников за поверхностное отражение жизни… Первым в прениях выступил инструктор обкома Валентин Пепеляев, он, председатель литобъединения, гневно осудил и заклеймил "неправильное поведение молодых литераторов Евтушенко, Вознесенского, Аксенова", "их попытки направить развитие нашего искусства и литературы по формалистическому пути осуждены на провал"… Все выступающие клеймили писателей и художников за формализм и абстракционизм… А я сказал, что творческих работников области обвинить в формализме и абстракционизме никак нельзя, потому что это подразумевает определенную степень мастерства. А нашим молодым литераторам мастерства-то как раз не достает. И страдают стихи чаще всего от примитивизма… Говорил об эстетическом воспитании, встречах с читателями на всех уровнях… Представитель руководства московских писателей, как он был представлен, Иван Шевцов, уже расширил