Путь к рейхстагу - Степан Неустроев

В районе Шпрее и рейхстага немецко-фашистское командование сосредоточило эсэсовские части. В ночь на 28 апреля они получили подкрепление: сюда на парашютах был сброшен батальон моряков, срочно доставленный из Ростока. Во дворе Имперской канцелярии Гитлер лично произвел смотр войск, предназначенных для обороны рейхсага, и приказал драться до последнего человека.

Советские войска тоже готовились к последнему сражению.

Командир корпуса усилил стрелковые полки танками и артиллерией. Боевой порядок корпуса построил в два эшелона. В первом эшелоне справа - 150-я, слева - 171-я и во втором эшелоне - 207-я стрелковая дивизии.

Генерал Переверткин перенес свой наблюдательный пункт ближе к реке Шпрее. Генерал Шатилов находился на наблюдательном пункте нашего полка - в здании министерства финансов. А командиры батальонов осуществляли руководство подразделениями прямо в боевых порядках стрелковых рот.

Батальону предстояло форсировать реку, овладеть "домом Гиммлера" и в дальнейшем захватить Кенигсплац, чтобы занять исходное положение для штурма рейхстага.

28 апреля в 18 часов командир полка передал мне приказ: начать форсирование Шпрее.

В то время я находился в роте Гусельникова и, ожидая этот приказ, ломал голову над вопросом: "Как форсировать реку? Где переправиться через нее?"

От правильного решения зависела судьба батальона, его людей, которым предстояло действовать на главном направлении. Три стрелковые роты, выйдя к реке, лежали сейчас перед железобетонным мостом Мольтке-младший. Путь к нему преграждали минированные баррикады, переплетенные колючей проволокой. Дорога на тот берег была одна - через мост!

Батальон занял исходное положение правее моста, вдоль отвесного гранитного берега Шпрее. Слева располагались роты батальона К. Я. Самсонова из 171-й дивизии.

Вокруг рвались фашистские снаряды и мины. Набережную скрывал дым.

В батальон пришли представители вышестоящих штабов, политорганов, корреспонденты фронтовых и центральных газет. "Пришли" - сказано не совсем точно. Они добирались до нас под плотным огнем ползком, с большим риском для жизни. Ко мне в большую воронку от фугасного снаряда сполз адъютант командира корпуса майор Бондарь, за ним наблюдатели с рациями.

- Товарищ Неустроев, - переводя дыхание, проговорил он хриплым, простуженным голосом, - генерал Переверткин устанавливает здесь свой наблюдательный пункт. Всем частям приказано быть в готовности к форсированию Шпрее.

Большей ответственности, чем та, которая выпала на мою долю тогда, я, кажется, не испытывал за всю свою жизнь. Все надежды возлагал только на мост, через который надеялся прорваться со своими ротами на тот берег. И вдруг раздался страшный грохот. Воздух потряс оглушительный взрыв, высоко взлетел огненный столб. Сверху в реку полетели камни, куски металла, обломки досок. Фашисты взорвали мост Мольтке-младший.

Но когда рассеялся дым, мы обнаружили, что средняя часть моста только провисла, искривилась и осела на полуразрушенные опоры. Гитлеровцы явно просчитались. Мало подложили взрывчатки, и им не удалось разрушить мост полностью.

Мое решение о переправе осталось прежним. "Кто пойдет первым?" После некоторого раздумья я пришел к твердому решению, что следует послать младшего сержанта Петю Пятницкого. Вместе с ним мы прошли большой путь. Я любил его за храбрость, безупречную исполнительность и богатырскую хватку в бою.

Петр был моим ординарцем. Но когда требовалось выполнить особо важную задачу в масштабе отделения или взвода, я ее смело поручал ему. А тут минут десять назад ранило командира резервного взвода сержанта Тита Порфирьевича Аникина, балагура и весельчака, любимца всего батальона. И я решил временно назначить Пятницкого командиром взвода.

Вызвав его к себе, сказал:

- Придется тебе, Петя, со взводом резерва первому преодолеть Шпрее по мосту, за тобой повзводно пойдет весь батальон.

От волнения на скуластом лице младшего сержанта заходили желваки. Я понимал, что в эту минуту он не боится ни гибели, ни ранения, а озабочен только одним: сможет ли выполнить то, что ему поручено?

Пятницкий ответил:

- Задача ясна.

Продвижение к баррикаде нашего передового взвода поддержал огонь артиллерийских батарей. Стрельбу открыли не только артиллеристы, минометчики - заговорили пулеметы, автоматы, карабины.

Фашисты ответили тем же. На гранитной набережной тонко вызванивали пули. В воздухе с шипеньем пролетали снаряды. Многие из них рвались в наших боевых порядках, осыпая людей осколками. Мы несли потери.

Сплошная стена огня преградила дорогу взводу Пятницкого. Солдаты залегли у баррикады при входе на мост. Затаив дыхание, мы наблюдали за их действиями. Остановившись перед баррикадой, взвод оказался в опасном положении. Требовалось принять решительные меры. Я доложил обстановку командиру полка. И ввел в бой взвод младшего лейтенанта Николая Лебедева.

Полковник Зинченко сообщил мне, что немедленно поддержит батальон усиленным огнем артиллерии.

Артиллеристы подавили большую часть огневых средств врага в парке Тиргартен, значительно разрушили укрепленные здания немцев на набережных Кронпринценуфер и Шлиффенуфер. Противник меньше стал обстреливать наши позиции. Настал решающий момент для форсирования Шпрее.

Взводы младшего сержанта Пятницкого и Николая Лебедева бросились вперед. Следуя за разрывами наших артиллерийских снарядов, солдаты в полный рост устремились к мосту.

Для поддержки, для развития успеха устремились вперед бойцы роты старшего лейтенанта Панкратова. Тем временем Пятницкий перебрался на другой берег реки. За ним Лебедев. Преодолев последнюю баррикаду, бойцы ворвались в угловое здание и завязали рукопашный бой в коридорах и многочисленных комнатах.

На тот берег перешла вторая стрелковая рота лейтенанта Михаила Федоровича Гранкина. За ней - пулеметчики, минометчики и остальные подразделения моего батальона.

В штурме этого моста также участвовали подразделения 1-го батальона 380-го стрелкового полка 171-й стрелковой дивизии старшего лейтенанта Константина Яковлевича Самсонова. И мост был взят.

Путь через реку открыт!

Шпрее с ее гранитными берегами осталась позади.

Всю ночь на 29 апреля шла ожесточенная борьба за расширение плацдарма. Немецкая артиллерия беспрерывно обстреливала мост Мольтке-младший, восстановленный нашими саперами. По нему шли танки, артиллерия, подбрасывались боеприпасы. Вражеские снаряды, ударяясь о чугунные балки, то и дело разрывались над водой.

Роты старшего лейтенанта Панкратова и лейтенанта Гранкина ворвались в здание швейцарского посольства, из окон и бойниц которого фашисты вели пулеметный и автоматный огонь. Здание настолько пострадало, что, казалось, вот-вот развалится.