Путь к рейхстагу - Степан Неустроев

Командование ротой взял на себя командир отделения старший сержант Гуков. Но вскоре он был убит. Рота понесла большие потери, и мне пришлось ее, как говорится, на ходу расформировать. За счет ее пополнил роты Антонова и Ищука.

Вечером, чтобы развить успех, к нам направили батальон майора Логвиненко. Он стал наступать на юго-западную часть дома.

Жестокий, изнурительный бой за здание министерства внутренних дел продолжался с нарастающей силой. Мы несли большие потери, но неуклонно продвигались вперед, захватывая комнаты, коридоры, лестничные клетки. В здании возникли пожары - горели мебель, шкафы с бумагами, ковры. Распространялся едкий дым, от которого слезились глаза.

Лишь глубокой ночью шум и грохот на первых этажах начал утихать и удаляться на верхние этажи. Напряжение боя постепенно ослабевало, сопротивление противника было сломлено. Наши подразделения овладели "домом Гиммлера".

Перед утром батальон сосредоточился в трех больших комнатах, похожих на казематы.

Штурм рейхстага

Через полуподвальное окно смотрю вдаль. Ночное небо заволокло дымом, ниже все затянуло заревом пожара. А по самой земле стелется мрак. Впереди никаких строений.

По рации слышу голос Зинченко: "Где находишься? Где находишься? Прием. Прием".

Я докладываю не совсем уверенно:

- Я нахожусь в торце дома.

Сам же думаю: "А может быть, это не торец дома, может быть, здание еще уходит куда-нибудь вглубь?" Полковник приказывает:

- Наступай на рейхстаг. Выходи быстрее к рейхстагу!

Я кладу трубку. В ушах все еще звучит голос Зинченко: "Наступай на рейхстаг. Выходи быстрее к рейхстагу!"

А где он, рейхстаг-то? Черт его знает. Впереди темно и пустынно...

Поднимаю батальон. Иду в темень, под зарево. Справа, совсем близко, застрочил пулемет. Куда он стреляет - не пойму.

В цепи кто-то застонал. Батальон залег.

Я вернулся в здание, на свой НП. Не прошло и пяти минут, как из полка поступил новый запрос:

- Вышел, что ли, к рейхстагу? Когда выйдешь? Ведь рейхстаг, Неустроев, от тебя близко, совсем рядом...

С Гусевым склоняемся над картой, рассуждаем. "Дом Гиммлера"... Мы находимся вот на этом углу. Наступать надлежит строго на юго-восток, вроде все верно, но почему огонь справа?

Наконец мы сориентировались. Вызываю по рации командира полка.

- Дайте огонь правее...

Заговорили наши минометы, за ними пушки. Вспышки разрывов осветили местность, но на небольшом расстоянии. После разрывов видимость стала еще хуже. Вокруг черно, как в пропасти.

С тревогой я думал о том, что между ротами нет никакой локтевой связи. Во мраке легко сбиться с нужного направления. К тому же люди сильно устали. Наступать в такой обстановке было очень рискованно.

Я сказал начальнику штаба:

- Навести телефонную связь с ротами. Разбудишь меня через час.

Тут же повалился на пол: не спал уже трое суток.

Разбудил меня Гусев, как договорились, ровно через час. Я сидел на полу, смотрел на начальника штаба, он что-то говорил, но смысла слов я не понимал - все еще был во власти сна.

- Как связь с ротами? Большие ли потери? - Это были первые мои вопросы.

- Потери небольшие. Телефонную связь с ротами устанавливать нет смысла - роты находятся от нас метрах в пятидесяти. Да смотрите сами, они рядом, за окном.

В окна подвала пробивался свет. Утро. Утро 30 апреля 1945 года...

Перед глазами было изрытое, перепаханное снарядами огромное поле. Кое-где стояли изуродованные деревья. Чтобы лучше разобраться в обстановке, мне пришлось подняться на второй этаж.

Глубина площади, если можно было так назвать это поле, составляла метров триста. Площадь на две части рассекал канал, залитый водой. За каналом немецкая оборона - траншеи, дзоты, зенитные орудия, поставленные на прямую наводку. Около орудий копошатся люди. В конце площади трехэтажное серое здание с куполом и башнями. На первый взгляд ничем не примечательное, оно не заинтересовало меня. За ним, метрах в двухстах, виднелся огромный многоэтажный дом. Он горел, из него валил густой черный дым.

Наверное, это и есть рейхстаг! Но как до него дойти? Впереди ров, траншеи, орудия и серое здание...

Я спустился в подвал и по рации доложил обстановку командиру полка.

Он выслушал спокойно и коротко приказал:

- Наступать в направлении большого дома!

Я поставил перед ротами задачу: наступать левее серого здания, обойти его, выйти к горящему дому и окопаться.

Батальон приготовился к атаке. Орудия капитана Винокурова, старшего лейтенанта Челемета Тхагапсо и орудийного расчета дивизиона майора Тесленко были поставлены в проломах "дома Гиммлера" на прямую наводку. Батареи лейтенанта Сорокина и капитана Вольфсона заняли огневые позиции в боевых порядках стрелковых рот. Около орудий я встретил старшего лейтенанта Юрия Федоровича Степанова, с которым прошел путь от Старой Руссы. Он был ранен. Пришлось немедленно отправить его в медсанбат.

Наконец наша артиллерия открыла огонь. Площадь, за каналом и серое здание затянуло дымом и пылью.

Взвилась серия красных ракет - сигнал атаки. Роты с криком "ура" бросились вперед. Но не успели пробежать и десяти метров, как противник обрушил на нас сотни тяжелых мин и снарядов. Наше "ура" потонуло в грохоте. Атака захлебнулась.

Вскоре ко мне на НП пришел полковник Зинченко. Я доложил ему, что к рейхстагу никак не могу пробиться - мешает серое здание, из которого ведется стрельба, и очень сильный огонь справа.

Федор Матвеевич подошел к окну. Окно от пола было не так высоко, но Зинченко поднялся на цыпочки. Ему под ноги кто-то подставил ящик. Он долго держал в руках карту. Смотрел в окно и опять на карту. Глаза Зинченко вдруг осветились улыбкой. Он был взволнован.

- Неустроев, иди сюда... Смотри!

Я стал на ящик рядом с командиром полка, но не понимал, чему радовался Зинченко.

- Да смотри же, Степан, внимательно! Перед нами рейхстаг!

- Где? - невольно переспросил я.

- Да вот же, перед тобой. Серое здание, которое тебе мешает, и есть рейхстаг.

- Серое здание - рейхстаг? - неуверенно протянул я.

- Именно, товарищ комбат, серое здание и есть рейхстаг, - закончил Федор Матвеевич и соскочил с ящика на пол.

Мы с Гусевым смущенно переглянулись. Полковник Зинченко ушел на КП полка докладывать обстановку командиру дивизии генералу Шатилову. На прощание сказал:

- Готовить батальон к штурму рейхстага!

После его ухода я снова прильнул к окну. Серое здание поглотило все мое внимание. Это уже не просто здание, а что-то очень значительное, конечная цель наших боев и походов, наших страданий и мук.

По внешнему виду рейхстаг неказист. Три этажа, четыре башни, в центре купол, а на куполе шпиль. Окна и двери замурованы красным кирпичом, это видно очень отчетливо. На месте окон и дверей оставлены амбразуры. Я приложил к глазам бинокль - в амбразурах стволы пулеметов. Насчитал их до двадцати. "Вот тебе и рейхстаг", - рассуждал я про себя, - настоящая крепость".