Адора - Бертрис Смолл

Феодора подошла к носилкам Элексы, как только они приблизились, и подала руку.

— Добро пожаловать, — сказала она. — Я — твоя тетя Феодора. — Она с улыбкой оглядела свою племянницу. — Боже мой, как же ты похожа на мою мать и свою бабушку, императрицу Зою. Правда, ты родилась уже после ее смерти, по твоя мама, наверное, рассказывала тебе о ней.

— Нет, никогда, — простодушно отвечала Элекса.

— Никогда? — не поверила Феодора.

— Нет, тетя. Мне всегда говорили, что я очень похожа на свою маму.

— Да, конечно, на нее ты тоже похожа, но ты намного женственнее. Такой же женственной была твоя бабушка. Когда ты подрастешь, я думаю, ты еще больше будешь напоминать ее. Она была так красива.

Вдруг из-за спины Феодоры раздался голос Елены:

— Прекрасно, сестричка. Но почему ты не говоришь мне «добро пожаловать»?

Феодора слегка вздрогнула и, обернувшись, увидела сестру. Елена была всего на четыре года старше, но, видимо, свойства ее горячей натуры сказались на внешности. Феодоре показалось, что Елена старше ее лет на десять. Кожа ее немного огрубела, и хотя сохранила свой белый цвет, на ней не было уже той нежности, которая делала Елену похожей на ангела. Волосы тронула седина, а голубые глаза уже теряли прежний неповторимый блеск. Перед Феодорой стояла не та Елена, которая когда-то смеялась над ней в монастыре Святой Варвары.

Феодоре вдруг вспомнилось, как Елена с холодной жестокостью рассказывала ей, что происходит с теми, которых выдают замуж за турецкого султана. Однако она приветливо протянула Елене руку и произнесла:

— Добро пожаловать в новую империю, сестра. Я очень рада тебя видеть, особенно при таких значительных и приятных для меня, как, надеюсь, и для тебя, обстоятельствах: свадьбе наших детей.

С этими словами Феодора взяла Елену за руку и повела за собой во дворец. Маленькую принцессу же Али Яхиа увел знакомить с султаном Орханом.

Едва Элекса ушла, Елена остановила Феодору:

— Феа, я должна с тобой поговорить один на один до того, как моя дочь вернется.

— Тогда пойдем ко мне, — просто ответила Феодора, и они пошли в ее покои.

Когда они расположились в одной из комнат, принадлежащих третьей жене султана, Феодора приказала служанке:

— Принеси нам фруктовый шербет и медовые кексы. Та удалилась, а Феодора и Елена сели за круглый столик.

— Слушаю тебя, сестра, — сказала Феодора. Елена серьезно посмотрела на Феодору:

— Я вижу, ты не забыла наше детство.

— И никогда его не забуду.

— Очень жаль.

— Как я могу забыть, что больше всего на свете в детстве боялась родную сестру? Ты же постоянно унижала меня, говоря, что ты будешь править Византийской империей в Константинополе, а я останусь грязной наложницей в гареме у турецкого султана.

— Сейчас ты взяла у меня реванш за свое детство: ведь ты знаешь, я очень не хотела этого брака и делала все, чтобы его не было.

— Не правда! — в гневе воскликнула Феодора. — Я взяла реванш не за это.

— А за что тогда? — притворилась непонимающей Елена.

Феодора взглянула прямо в глаза сестре и увидела в них страх. Елена боялась ее, но все равно пыталась обмануть.

— Если бы ты не пыталась убить меня и моего сына, твоя дочь могла бы стать женой царя Московии! Боже, Елена! Как ты могла?! Я не верю, что ты преследовала только политические цели. Да если даже и так — стыдно! Великая империя Константина и Юстиниана добивается смерти больного старика, пытаясь убить его жену и сына. Но ты ничего не выиграла бы, даже если б твой план удался. Османская империя еще молода и перенесла бы смерть слабой женщины и ребенка, а Орхан и так скоро умрет. Только это ничего не изменит. Я неплохо знаю принца Мурада, из него получится сильный султан. Я надеюсь, ты все поняла?

— Но почему ты думаешь, что султаном будет принц Мурад, Феа? Что, если Орхан назовет наследником своего любимца, я имею в виду Халила. — Елена умолкла, дав Феодоре время подумать над ее словами, — Халила, — продолжала византийская императрица, — христианка — мать и христианка — жена, и он с легкостью сможет перейти в нашу веру, после чего можно будет соединить две величайшие в мире империи. Тогда, Феодора, мы будем обожествлять брак, который только что был заключен!

Феодора выслушала сестру до конца, а когда та кончила, заливисто рассмеялась. Она несколько раз пыталась остановиться, но не могла этого сделать. На глазах у нее выступили слезы, а она все не могла успокоиться.

— Елена, ты все та же, — еле выговорила она сквозь хохот. — Ты всегда была круглой дурой, и, должна тебе сообщить, годы тебя мало изменили. — Наконец она успокоилась. — Я не буду тебе объяснять, почему я никогда не соглашусь на это, ты все равно не поймешь. Скажу только одно. На самом деле у Орхана только один наследник. Это принц Мурад. Старший сын султана, Ибрагим, совсем замолился и стал как дервиш, а мой сын, как, наверное, тебе известно, хром после падения с лошади. По турецким обычаям султан должен быть абсолютно здоров. Поэтому твои планы не стоят и ломаного гроша. Настоящий и единственный наследник Орхана — Мурад, а моему сыну всегда суждено оставаться только принцем.

— Есть еще наследник, — тихо сказала Елена. — Это сын Мурада.

Для Феодоры было счастьем, что она сидела на стуле. Если бы не это, она бы упала в обморок от только что услышанной новости.

— У Мурада нет сына, — пролепетала она.

— Ты ошибаешься, дорогая, — ответила Елена. — Дочь одного греческого священника родила ему сына. Мальчику сейчас уже несколько лет. Принц не объявил о рождении наследника официально: не хотел навредить репутации девушки. Однако Мурад признал мальчика. Он назвал его Кантуз и приказал воспитывать в вере ислама. Похоже, она собирается сделать его официальным наследником.

Феодора слушала сестру молча, не пытаясь прервать. Она никак не могла понять, правда или нет то, что она сейчас услышала. Лишь когда Елена замолчала, Феодора спросила:

— Это все, что ты хотела сказать мне наедине? Если да, пойдем — я покажу тебе твои апартаменты.

— Нет! Нет! Я не сказала самого главного, — воскликнула византийская императрица. — Феа, я прошу тебя, будь поласковее с моей дочерью. Она совсем малютка. Я так боюсь за нее и надеюсь на твою доброту. Пожалуйста, прошу тебя, не переноси свое отношение ко мне на мою дочь. Я уверена, она понравится тебе.

Феодора улыбнулась. Она уже немного оправилась после сообщения, что у Мурада есть сын.

— Повторяю тебе, Елена, ты глупа. Не обижайся, но неужели ты так плохо знаешь меня? У тебя прелестная дочка. Я буду относиться к ней как к своей собственной. Наши с тобой отношения никак не будут влиять на судьбу твоей дочери. — Тут Феодора схватилась рукой за щеку, как будто у нее вдруг разболелся зуб. — Боже! Я совсем забыла! Мы разговариваем, а нас ждут на торжественный обед по случаю свадьбы.