Адора - Бертрис Смолл

— Может быть, вы и правы, госпожа, — сказал он холодно. — К тому же ваш муж и мой отец очень скучает без вас.

— Правда?! — Она была удивлена. — Странно. Последние годы он не проявлял ко мне никакого интереса.

Мурад в ответ пожал плечами, как бы говоря, что ему нечего сказать по поводу последней реплики и вообще это не его дело. Однако Феодора не зря считалась проницательной женщиной: она увидела, что последние слова, произнесенные ею, задели Мурада. «Неужели он подумал, что меня обидело то, что султан стал предпочитать мне других женщин? Господи! Да ведь он ревнует меня к своему отцу! А коль ревнует, значит, любит. Нет, не может быть — прошло столько лет», — проносилось в голове у Феодоры.

— Я сейчас пойду к Халилу и попытаюсь ему все объяснить, — сказала она. — Когда мы должны выехать?

— Примерно через час, госпожа.

— Через час я буду готова.

Мурад проводил взглядом уходящую Феодору. Все-таки она изменилась. Очень жаль ту очаровательную детскую невинность, которая полностью пропала в Феодоре.

Она не стала вульгарной или циничной, от этого ее уберегли ум и воспитание, но в ней появилась та самая вещь, которая отличает ребенка от взрослого человека, — жизненный опыт. От размышлений Мурада отвлек слуга, недоумевавший, почему молодой принц стоит один посредине пустой комнаты и будто шепчется с кем-то.

— Простите, господин. Может, вам что-нибудь нужно? Хотите, я позову лекаря? — спросил Мурада озадаченный слуга.

Принц сначала не понял его, но, когда тот повторил свои слова, Мурад заливисто расхохотался и пошел в свою комнату готовиться к отбытию.

По пути в Бурсу их, Мурада и Феодору, будут сопровождать опытные воины, которых Орхан специально, отобрал, чтобы не пришлось опасаться разбойников или шаек обнищавших феодалов, рыщущих по побережью в поисках легкой добычи.

Наконец к отъезду все было готово. С Феодорой и Мурадом пришли попрощаться Ирина и Халил. Мальчик подбежал к старшему брату, и тот поднял его на руки.

— Ну, не скучай, Халил! Видишь, тебе придется пожить здесь одному, без мамы. Постарайся не ударить в грязь лицом. Я верю в тебя!

— Я постараюсь, брат, — ответил Халил. — Я ведь понимаю, почему мне пришлось остаться здесь, — он перешел на шепот. — Они думают, что я еще маленький, но я уже все понимаю и постараюсь не подвести наш славный род. Знаешь, Мурад, когда я вырасту, я обязательно буду служить тебе, ведь к тому времени ты уже станешь султаном.

— Султаном стану не я, а наш брат Сулейман; он старше меня.

Халил хитро посмотрел на брата:

— Прав-то он имеет больше, но разве ты уступишь ему отцовский престол?

— А ты, Халил, знаешь историю о том, как любопытной Варваре на базаре нос оторвали? — смеясь, спросил Мурад.

Халил улыбнулся брату и повернулся к матери.

Феодора крепко обняла сына:

— Прости, Халил, что оставляю тебя, но сейчас это единственная возможность хоть как-то помочь твоему отцу. Будь мужчиной, сынок, я постараюсь вызволить тебя как можно быстрее.

— Не беспокойся, мама, со мной все будет в порядке, к тому же у меня здесь такие хорошие друзья.

— Нам пора, госпожа, — услышала Феодора тихий голос Мурада. — Я хочу выехать из города до сумерек.

Лошади тронулись, но Феодора успела прокричать напоследок еще несколько слов:

— Ирина, не раздражай Александра, кто знает, что у него на уме. До свидания, — крикнула она уже сыну. — Помни, я очень люблю тебя и буду с нетерпением ждать нашей встречи!

Когда они выезжали из города, их нагнал Александр. Он вежливо попрощался с Мурадом и подошел к Феодоре.

— Не беспокойся, красавица моя, — сказал он еле слышно. — Твой сын вернется к тебе живым и невредимым, я буду беречь его как своего собственного.

— Я верю тебе, Александр, — так же тихо ответила Феодора. — Только прошу тебя не особенно баловать его и не учить пиратскому ремеслу.

Александр тихо рассмеялся и кивнул головой в знак согласия:

— Ладно, не буду. Но знаешь, мне очень грустно сейчас, я даже боюсь впасть в хандру: ведь от меня уезжает мой лучший партнер по шахматам. Я очень надеюсь, что когда-нибудь мы сможем продолжить наши шахматные баталии.

Александр говорил полушутливо, но Феодора видела, что ему совсем не весело.

— Ничего не могу тебе обещать, — сказала она ему. — Но я бы тоже не отказалась продолжить наше знакомство, хотя это вряд ли теперь будет возможно. Да хранит тебя Бог, Александр.

— Доброго пути, любовь моя, — проговорил он, глядя прямо в ее изумительные глаза.

Он словно пытался оставить в своей памяти каждую черточку ее лица, весь образ Феодоры, и поэтому смотрел на нее долгим любящим взглядом, от которого ей было немного не по себе. Но миг расставания настал: Александр учтиво поклонился Феодоре, повернулся к Мураду и увидел, что он смотрит на него яростным и ненавидящим взглядом. «Уж не влюблен ли он в жену своего папаши? Интересно, если это так, кто из нас выйдет победителем?»— подумал Александр и, кивнув Мураду, вскочил на коня и ускакал.

Путешествие началось спокойно. Но уже через два часа после отъезда на темном вечернем небе сгустились тучи и полил сильный дождь. Принц Мурад был вынужден взять Феодору на руки и перенести ее в крытые носилки. Он осторожно поднял принцессу и понес, обходя быстро разраставшиеся лужи.

Впервые за столько лет Феодора ощутила тепло его сильных рук. Достаточно одного движения головой, и их губы могли бы встретиться. Дыхание перехватило, и захотелось, чтобы он никогда не разжимал своих объятий. По его лицу Феодора видела, что и он испытывает нечто подобное. Он старался придать себе вид человека, просто исполняющего обязанности, которые не затрагивают его чувств и желаний, но горящие глаза выдавали его. Он желал ее!

На ночлег остановились в маленьком городке, недалеко от Фоки. С рассветом двинулись дальше. Мурад стал молчалив и старался держаться подальше от Феодоры. Он ехал во главе отряда, ни с кем не разговаривая, погруженный в свои думы. Думы о себе, о Феодоре, о своих чувствах к ней. Ему стало ясно, что он до сих пор влюблен в нее. Когда он жил в Галиополе, было легче позабыть про свои чувства; сейчас же, когда она находилась совсем рядом, его постоянно охватывало желание подъехать к ней и поцеловать. Никакая другая женщина не вызывала в нем такого сильного физического желания, бороться с которым было почти невозможно. Вдруг ему вспомнилось, как восемь лет назад в монастырском саду он сказал Феодоре, что если станет султаном, то обязательно женится на ней. Сейчас он понял, что это желание не ушло, хотя отношения между ними стали уже иными. Его гордость никогда бы не позволила сделать Феодору своей женой, но гордость не могла избавить его от любви к византийской принцессе.