Адора - Бертрис Смолл

Тут Иоанн не выдержал и впервые за свою жизнь дал пощечину бившейся в истерике Елене. Она упала на пол, нелепо раскинув в стороны ноги так, что оголились ее белые ягодицы.

— Твоя сестра, — сказал он резко, — хорошая и порядочная женщина. Кстати, она очень ревностная христианка и не похожа на шлюху. И ты забыла, моя милая женушка, что только благодаря замужеству Феодоры твой отец победил войска моей матери. Если бы не твоя сестра, ты была бы сейчас не на троне, а в заточении или умерла бы где-нибудь в изгнании.

Иоанн рассмеялся нехорошим, злым смехом. Елена никогда не видела его таким, и это напугало ее.

— Так что, дорогая, — продолжал Иоанн, — наша дочь станет женой принца Халила!

— Но сможем мы хотя бы потом их развести? — взмолилась Елена.

Император Иоанн саркастически улыбнулся.

— Скорее разведусь с тобой я, ненаглядная, — ответил он, брезгливо глядя на жену.

Елена несколько раз порывалась что-либо возразить, но с губ ее срывался только какой-то непонятный сдавленный хрип. Она поняла, что ей придется смириться с этим браком. Хотя бы для того, чтобы не потерять императорский венец самой.

Маленькая принцесса Элекса отнеслась к предстоящему браку, как ни странно, с полным спокойствием.

— Я могла бы сделать тебя царицей Московии или герцогиней Савойской, — твердила ей мать.

— Но Савойя и Москва так далеко от Константинополя, мама, — отвечала Элекса. — Там, говорят, солнце намного холоднее. А если я выйду за принца Халила и уеду к своей тете Феодоре, то буду почти рядом.

Но Елену не успокаивало такое неожиданное согласие дочери на брак. Императрица плакала по ночам и молила Бога, чтобы ее сестра полюбила эту, еще невинную девочку. Она даже как-то сказала мужу, что если Феодора полюбит Элексу, то она, Елена, готова целовать сестре ноги.

Прошло несколько недель, и Элекса Византийская отправилась в Никею. Ее сопровождали почти все члены императорской фамилии, включая мать и двух братьев, Андроника и Мануила.

Путь в Турцию Элексе предстояло проделать не только по суше, но и по морю. Галера, предназначавшаяся для этого, выглядела поистине по-царски. Украшенные серебром и золотом, ее борта ослепительно блестели на солнце. Это вряд ли прибавляло судну быстроходности, зато выглядело так значительно, что сразу можно было сказать — на корабле плывет, какая-то царственная особа.

В команде корабля выделялся огромным ростом один матрос. Рыжие волосы и белая кожа говорили, что это уроженец северных стран. Он был одет в рубашку желтого цвета и красные панталоны из грубого сукна. С самого начала поездки матрос не спускал своих голубых глаз с византийской императрицы. Елена поймала этот взгляд и, подумав, решила, что раз уж муж не поехал с ней, то почему бы ей не утешиться. Она внимательно присмотрелась к матросу. Он заметил этот пристальный оценивающий взгляд, но его лицо не выказало ни малейшего смущения.

Елене понравилась его стать, его мускулистое тело с гладкой и мягкой кожей.

Внимание Елены привлек еще один член экипажа. Это был огромный негр, одетый в красную рубашку и черные штаны. Елене представилось, что его обнаженное черное тело будет необыкновенно смотреться рядом с ее ослепительно белым телом. Черное и белое; его толстые мускулистые короткие ноги и ее изящные, как будто выточенные из слоновой кости, длинные ножки; его огромные плечи и грудь колесом и ее стройная, тоненькая фигурка с пышной высокой грудью. Она настолько размечталась, что непроизвольно начала облизывать кончиком языка свои красные губки.

Однако, невзирая на мечтания, Елена решила не спешить и сначала немного поспать. Она и вправду сильно устала — день отплытия оказался тяжелым для всех участников плавания. Она спустилась в каюту, где, уже спала Элекса. Было прохладно и сумрачно. В полумраке таинственно смотрелись статуи и изображения грифонов, кентавров, драконов и других мифических животных, которые украшали императорскую каюту.

Она легла в постель и мгновенно уснула. Ей показалось, что она спала не больше минуты, когда ее разбудил громкий голос:

— Мы приближаемся к берегу, ваше величество. Елена удивленно открыла глаза и увидела, что дочь тоже проснулась.

— Мы уже приехали, мама?

— Почти, радость моя. Тебе нужно встать и приготовиться к встрече. Ты все хорошо помнишь?

— Да, мама.

Елена улыбнулась дочери. Та была еще в ночном халате с пуговицами из синего жемчуга. Белые пышные волосы, рассыпанные после сна, почти до пояса закрывали детское хрупкое тельце. Императрица решила сама одеть дочь. Она причесала ее и надела на нее расшитое золотом тонкое шелковое платье. Голову Элексы она украсила маленькой золотой диадемой со вставленными в нее брильянтами, которые обвивались тоненькими серебряными нитями.

На маленькие пальчики она надела множество колец, иногда даже по два на палец. Запястья дочери Елена украсила золотыми и серебряными браслетами. Внимательно осмотрев творение рук своих, императрица довольно улыбнулась и поцеловала дочь.

— Ты у меня такая красавица! — сказала она.

На берегу византийскую принцессу ждал почетный эскорт, Для Елены и Элексы были приготовлены специальные носилки, каждой — отдельные. Когда византийцы ступили на берег, Али Яхиа почтительно подал руку маленькой принцессе и повел ее к носилкам, которые охранялись отрядом вооруженных воинов.

Вдруг до слуха гостей донеслось красивое пение, а через секунду они увидели, как ряды солдат расступились на две стороны; за ними, на специальном помосте, танцевали и пели совсем крошечные дети, одетые в белоснежные одежды.

Насладившись этим зрелищем, процессия двинулась дальше.

В Никее состоялась христианская церемония бракосочетания принцессы Византии и принца Турции. Она прошла довольно скромно, без излишней помпезности. Потом все отправились в город, где совершилась та же церемония, но уже по мусульманскому обряду. Она разительно отличалась от христианской. Насколько первая была скромна, настолько эта была роскошна и богата.

Феодора во время этих церемоний с грустной улыбкой вспоминала свой въезд в эту страну; тогда он прошел незаметно и тихо.

Из высокопоставленных особ на свадьбе отсутствовала только султанша Нилифер. Она находилась в глубоком трауре: несколько недель назад погиб ее сын Сулейман. Этот могучий воин по иронии судьбы погиб из-за неудачного падения со своего любимого коня. Мурад тоже был искренне опечален кончиной брата; однако, с другой стороны, он не мог не понимать, насколько выросли его шансы занять отцовский трон.

Наконец официальная часть бракосочетания была завершена, и все отправились во дворец.