Его бывшая жена. Последний шанс - Ирина Шайлина

усмехнулась и демонстративно тряхнув связкой, засунула её в карман.

– Отбери, – улыбнулась она. – Не рассчитывай на многое, детка. Ты кончишь там же, в своей халупе, никому не нужной. Здесь ты не задержишься.

Я тоже улыбнулась. Это нелепое противостояние почему-то придало мне сил жить дальше.

– В эту квартиру ты больше не войдёшь. Проваливай.

С неё сталось бы пройти в квартиру и усесться пить кофе. Тогда пришлось бы звонить Тимофею, представляю его реакцию. Вытолкать насильно Лизу я бы не смогла. Но она все же ушла из квартиры, громко хлопнув дверью, и конечно же, не отдав ключи.

Глава 33. Тимофей

Вернулся я поздно. Было полное понимание – дома меня не ждут. И как налаживать контакт с маленькой девочкой, которая меня боялась, и которую я вынудил переехать, я не знал.

Но я ошибся. Меня ждали. В квартире тихо, но Мира сидит на кухне. Спина подчёркнуто прямая, руки сложены на груди, в глазах напряжение.

Я подумал – вот так рассерженные жены ждут мужей из загула, наверное. Или когда те дольше задержатся на работе. У нас с Мирой такого не было. Наш недолгий брак был удивительно гармоничен, я всегда с радостью спешил домой, а она с радостью ждала. До тех пор, пока все не сломалось.

А теперь похоже меня ждёт разговор, и лёгким он не будет.

– Добрый вечер, – поздоровался я. – Где малышка?

– Спит.

Я сбросил пиджак на стул, включил кофеварку.

– Ну же, – попросил я. – Давай говори. Я же вижу, что тебя распирает от желания высказаться.

– Сегодня у нас были гости.

Я подумал – чёртов Михаил. Он припёрся за ними обратно, лишая меня возможности стать отцом, как раньше лишил возможности стать мужем. Поднялась, закипела, не ревность, нет. Злость. Найду и сломаю все кости. Плевать на его отца. Хватит преследовать меня и моих…моих близких. Тех, кто мог бы стать близок мне.

– Кто?

Замер, ожидая ответа.

– Лиза.

Я чертыхнулся, но меня отпустило. Лиза с Мирой друг друга терпеть не могут, но это зло изведанное и непонятное, оно не принесёт бед.

– Что сказала?

А мне даже не позвонила Лиза, не рассказала. И зачем приехала прямо в квартиру? Мира резко вскинула голову и посмотрела мне в глаза.

– Она вошла в квартиру, отперев дверь.

– Я скажу ей, чтобы она так больше не делала.

– Нет, милый, – едко улыбнулась она. – Ты заберёшь у неё ключи. Хотя возможно, она сделала уже сотню дубликатов. Ты поменяешь замки. Завтра же.

Я нахмурился.

– Как ты себе это представляешь? Она мой друг. Ничего плохого она вам с Никой не сделает, поверь.

– Ты завтра же поменяешь замки.

– А если нет? Это шантаж? Не вмешивай меня в бабские разборки. Вам нечего делить.

Мира встала. Она была меньше меня ростом, но теперь, наверное, чувствует себя увереннее, глядя в глаза не снизу вверх.

– Это не шантаж, Тимочка. Это просьба обеспечить безопасность твоему ребёнку. Нике пять лет, и она беспомощная. Ей страшно. И если ты хочешь стать ей настоящим отцом, ты должен начать думать о её безопасности прямо сейчас. Ключи от этой квартиры должны быть только у меня и тебя.

Повернулась спиной. Узкая, тонкая, но футболка с шортами подчёркивают все выпуклости фигуры. Ни к месту подумал о том, что совсем недавно, несколько недель назад я трогал её всю, всю пробовал на вкус.

– То есть, если я не поменяю замок, я плохой отец?

– Именно.

– Занимательная арифметика.

– Спокойной ночи, милый.

Засыпая, думал, как быть. Казалось, что Мира хочет меня прогнуть. Если честно, то уступать не хотелось. Не из-за Лизы, я и забыл, что у неё вообще ключи есть. И зачем припёрлась? Явная провокация, нужно будет поговорить с ней.

Уступать не хотелось, чтобы Мира не сделала один простой вывод – она может вынудить меня сделать что угодно.

Потом мысли перешли к девочке, которую я и не видел этим вечером. Биологически она моя дочь. Как сделать так, чтобы она считала меня настоящим отцом, а не непонятным дядькой, который увёз её из дома и держит в плену? Сходить, может, с ней куда-нибудь. Куда водят детей? В цирк? Я с детства цирк не люблю, как вспомню этих замученных медведей…

Определённого решения я не принял. Утром меня снова ждал сюрприз. Мира уже сидит на кухне, ожидая меня, обычно она старалась встать позже, чтобы со мной не сталкиваться. На ней футболка и шорты, я отвожу взгляд от голых коленок.

– Тимофей, – говорит Мира. Она явно выспалась и лучится свежестью. – Я же имею право не любить кого-то?

– Да, – признаю я.

– И я понимаю, что ты обожаешь свою Лизу, и мне плевать. Но я её не люблю. Я не хочу, чтобы она оказывала влияние на мою дочь. Я имею право на это.

– И?

– Тимофей, – вдруг понижает голос Мира. – Пожалуйста…

И смотрит на меня распахнув глаза. Это, блядь, обезоруживает. Так – нечестно, хотя кто говорил, что мы будем играть честно?

– Мира, – предупреждаю я.

– Давай торговаться, – вдруг просит она.

Мои мысли сразу потекли не в том направлении. Чтобы она могла мне предложить? Себя… больше у неё ничего нет. На эти грабли я больше не наступлю, этого не будет. И не стоит думать о том, какая шелковистая у неё кожа на бёдрах, как сладко и горячо внутри, как хрипло она стонет… Черт.

Открыл дверцу холодильника, спрятавшись за ней вместе со своей ненужной в этот момент совершенно эрекцией. Взял с полки йогурт, никогда не читал, что на них написано, вот и ознакомлюсь, жаль только смысл слов не угадывается, все мысли ниже пояса.

– И что ты можешь мне предложить?

– Содействие. Пусть не дружбу, её у нас никогда не будет, но нейтралитет. Бессонов, мы теперь в одной лодке надолго, нам нужно учиться компромиссам.

– Каждый день завтракаете со мной, – ответил я. Одному удобнее и спокойней, но нам с ребёнком нужно было привыкать друг к другу. – Ужин тоже вместе. Пару раз в неделю совместный выход.

– Ещё можешь помочь нам с Никой в оформлении детской.

Мы оба понимали, что моя помощь там совсем не нужна, как и то, что одному завтракать куда удобнее. Но она права, стоило уже начать возводить заново сожженные раньше мосты. Ради девочки, которой я не знал.

– Мама, – раздался детский голос. – Я проснулась, а тебя нет.

Маленькая такая, в длинной футболке с какой-то зверушкой, белые волосы растрепаны, очки чуть набекрень. Где-то в груди тревожно заныло, ударило