Его бывшая жена. Последний шанс - Ирина Шайлина

class="p1">Её пугают и звуки уборки и готовки, которые доносятся, когда в полуденное время приходит женщина, здесь работающая. Она даже вздрагивает, и сердце моё болит. Теперь ей не кажется приключением все, что происходит. Навалилось реальность.

Она привыкнет, убеждаю себя я. Детская психика гибкая. Сотни семей с детьми переезжают. Она привыкнет.

Но мне все равно больно.

– Мне здесь не нравится, – раз за разом говорит Ника. – Я хочу домой.

– У нас будет свой дом, – отвечаю я. – Здесь. И ты его полюбишь.

Пока она мне не верит. Лезет на колени, такая маленькая, но уже ощутимо тяжёлая, а я глажу её спину и целую в белую макушку.

Глава 31. Тимофей

Уже второе утро я просыпаюсь с оглушающим пониманием того, что Мира рядом. Спит в моей квартире. Когда то, пять лет назад я вырвал её из своей жизни, сердца, почти вырвал из памяти, а теперь привёз её к себе. Сам.

Принимаю душ. Постоянно пытаюсь ловить звуки, даже сквозь шум текущей воды. Узнавать лёгкие чужие шаги, присутствие. Квартира молчит, она словно спит, но я знаю, что она притворяется.

Малышка просыпается рано. Вчера плакала, потому что не могла найти очки. Я не знаю, люблю ли я этого ребёнка, который свалился на меня так внезапно, сумею ли полюбить, но каждая слезинка, стекающая вниз по щеке, рвёт мне душу, придавливает словно бетонной плитой. Я закрываю глаза и тянусь вперёд руками. Делаю шаг вслепую. Натыкаюсь на стену. Я идиот, я пытаюсь понять, каково было этой маленькой девочке без очков.

Я готовлю завтрак. Готовить я умею, пусть и не люблю, но постоянное присутствие чужих людей в квартире напрягает, поэтому прислуга у меня приходящая, и с завтраком я справляюсь сам. Мира спит, я это знаю, просто чувствую. Разбиваю яйцо на сковородку и вдруг вспоминаю, какими замечательными бывали воскресные пробуждения раньше. Когда глаза открываешь, зная, что никуда спешить не нужно и Мира спит рядом. Её сон так сладок, слаще всего в этом мире. Помню, как в детстве, которое никогда не было богатым, любил сгущёнку. Больше всего. И мать приносила банку, я опускал в нее ложку, и она выгибалась от тяжести сладкой, густой массы.

Сколько бы не пытался есть сгущёнку во взрослой жизни, такой магии больше не было, взрыва вкуса, предвкушения. Вот утро с Мирой сладко, как те детские воспоминания.

И я обнимал её спящую, тёплую, вдыхал её запах полной грудью. Она пахла уютом и женщиной, которую я хотел. Утыкался лицом ей в шею, пускал руки в свободное плавание. Под футболку, потом ниже. Наслаждался женским теплом. Мира ерзала во сне, лягала меня ногой, чтобы не мешал досыпать, а потом все же терлась о мой пах постанывая…

От воспоминаний непрошенная эрекция. Только утром совсем другое. Не воскресное. Не сладкое. За окном холодный промозглый февраль, и от одного взгляда на улицу поневоле ежишься от холода, несмотря на тепло в квартире.

И Мира спит. Не со мной и со мной не будет. В квартире что-то падает, звук тихий, приглушенный благодаря звукоизоляции, но я знаю, что это Ника проснулась. Снова прислушиваюсь, теперь уже в тревоге – вдруг заплачет. Не выдерживаю и иду к комнате. Тихонько стучу. Затем приоткрываю дверь, хоть и понимаю, что это вторжение в личное пространство. Я беспокоюсь за ребёнка.

Мира спит. Я вижу только сбившееся одеяло и отброшенную в сторону тонкую руку. Девочка сидит на краю постели, свесив ноги вниз. Она в очках, их возможное отсутствие меня беспокоило.

– Доброе утро, – говорю я.

– Доброе, – кивает она.

– Я готовлю завтрак. Пойдём поедим?

Она смотрит на меня немного затравленно. Потом на Миру.

– Мама спит, я тут посижу и подожду.

Я хочу сказать, что меня не стоит бояться. Я не обижу. Но я не знаю, как убедить в этом ребёнка, которому нет пяти лет. Я не знаю, как сказать ей, что я не желаю ей зла. Что с финансовым обеспечением я справлюсь лучше, чем её мать. Что теперь операцию ей сделает лучший в стране, а быть может и в мире хирург. Она никогда не будет знать теперь, что такой жить в съёмной квартире. Она сможет летать на каникулы в Европу и учиться в лучших школах.

Я молчу, потому что мне кажется, ничего из этого для четырехлетнего ребёнка не имеет значения.

– Хорошо, – соглашаюсь я. – Я буду на кухне.

Мира с ребёнком приходит минут через двадцать. Свою яичницу я уже съел и успел приготовить им новую, чтобы не остыла. Девочки только умыты, пахнут свежестью, и зубной пастой.

– Я не хочу, чтобы ты считал, что я у тебя что-то требую, – начала Мира. – Но я бы хотела видеть квартиру. Мне нужны гарантии того, что я не буду жить с тобой.

Ника откладывает вилку и внимательно слушает мать, и меня злит, что мы ведём такие важные разговоры при ребёнке. Уж что я точно знаю про детей, так то, что они впитывают информацию, как губка. Я не хочу, чтобы девочка считала меня монстром.

– Хорошо, – соглашаюсь я. – Доедайте и идём.

– Мы будем смотреть её прямо сейчас?

– Да.

Я дожидаюсь, когда они доедят, встаю, иду к дверям. Открываю дверь гардеробного шкафа, вытаскиваю тапочки, бросаю Мире. Маленьких тапочек ещё нет.

– Мы идём в тапочках?

– Да.

Отпираю дверь. Мира несёт девочку на руках. Мне бы Ника не далась, и я не чувствую сожаления по этому поводу, скорее смятение.

На каждом этаже нашего подъезда четыре квартиры. По типу советских многоэтажек, они соединены холлом по две, только раньше были тёмные узкие тамбуры. Я открываю соседнюю дверь.

– Я купил её одновременно со своей. Не хотелось соседей так рядом. Думал даже обжить, но мне своего пространства хватает. Она меньше моей, здесь всего две спальни, гостиная, кабинет. Санузлов тоже два. Кухня смежная с гостиной.

Мы стоим посреди пространства пахнущего штукатуркой и краской. Ремонт закончен, а вот мебели нет совершенно.

– Нам ни к чему такая квартира, – говорит Мира.

– Теперь не ты одна несёшь ответственность за ребёнка, и я, как отец говорю, что моя дочь в квартире меньше или хуже чем эта жить не будет.

Мира растерянно спускает дочку на пол. Пол чистый, его уже отмыли, девочка идёт вперёд, заглядывает на кухню, в остальные комнаты, Мира же стоит и смотрит на меня.

– Мы будем соседями, – констатирует она.

– Я не просил тебя делать меня отцом. Ты сама решила и не поставила меня