Крах по собственному желанию (сборник) - Светлана Алешина

Водитель упорно настаивал на своем, а я дернула Валерку за рукав, зная, что спорить с Михалычем совершенно бесполезно. Именно такого инцидента я и опасалась, зная, что этот водитель отличается склочным характером и не любит перетруждаться. Переубедить Михалыча очень сложно, практически невозможно, поэтому я и не старалась. А вот Гурьев никак не хотел успокаиваться.

— Я пожалуюсь на вас начальству! — уверенно сказал Валера и, насупившись, уставился в окно.

— Ой, напугал! — нисколько не смутился Михалыч. — Пусть Шилов с вами раскатывает по всему городу, а я не собираюсь делать этого, да потом еще и по домам развозить. Машина, между прочим, служебная и не предназначена для решения личных вопросов.

— Да как вы смеете… — опять начал было возмущаться Валера, но я грубовато толкнула его в бок, и Гурьев замолчал.

— Куда мы сейчас едем? — поинтересовалась я у водителя спокойным тоном, как будто бы никаких криков в машине и не было.

— На ГТРК! — пробурчал Михалыч. — Куда ж еще…

Остановились мы на нашей стоянке, где произошла последняя стычка Гурьева с Михалычем, в результате которой оба сделали вывод, что просто так дело не оставят и обязательно сообщат об этом начальству. Нашла, как говорится, коса на камень!

В редакции никого не было, когда я открыла дверь кабинета своим ключом. Мы с Гурьевым договорились, что он попытается найти другого водителя, и потом отправимся к Екатерине Дмитриевне, поэтому я в кабинете уселась на почетное кресло в ожидании звонка Валеры. Лениво осматривая кабинет, я даже не заметила, как мое уединение нарушил Шилов.

— Ирина, вы уже возвратились? Там Михалыч пришел, возмущается. Я в курсе скандала!

— Гурьев с ним поцапался!

Я сообщила ему подробности, а затем выразила сожаление по поводу того, что у нас нет водителя и придется самим на общественном транспорте отправляться к Гузановой.

— Почему же самим? — удивился Костик. — А я на что?

— У тебя же там какая-то важная поездка намечалась, — напомнила я.

— А теперь уже свободен, — сообщил Костик. — Я так понял, что вам нужно как можно быстрее, так что я готов.

— Вот здорово! — не сдержала я радости. — И даже не жалею о том, что мы с Михалычем разругались. Зато теперь с тобой поедем!

Костик коротко кивнул, и я тотчас перезвонила Гурьеву, застав его в его кабинете. Он обрадовался и пообещал, что подойдет ко мне после того, как разберется с Михалычем. Через десять минут он влетел в наш кабинет в том же возмущенном состоянии.

— Ирина, ты представляешь, этот гад еще мне угрожал, что никогда больше не поедет со мной на съемки! — выкрикнул он с порога. — Ну ничего! Я это так просто не оставлю!

— Валерий, успокойся, сейчас у нас совершенно другие заботы, — напомнила я. — Тем более что и водитель у нас есть. Костик готов ехать с нами хоть на край света!

— Ну, на край света не надо, а вот к Екатерине Дмитриевне желательно отправиться как можно быстрее, — оттаял Гурьев.

— Оператора с собой брать не будем? — уточнила я, заметив, что Гурьев уже приготовился на выход.

— В принципе можно, — согласился Валера. — Только я сомневаюсь, что Екатерина Дмитриевна согласится дать нам интервью перед объективом камеры и скажет, кто вчера вечером был у нее в гостях.

— Разве тебе не нужен материал для «Криминальной хроники»?

— Нужен, — ответил Валерий. — Только не хочется связываться с нашими работниками. Одного Михалыча мне на сегодня хватило, а если еще и оператор строптивый попадется, то это уже выше моих сил! К тому же мне кажется, что Гузанова будет чувствовать себя скованно в присутствии камеры и многого не скажет.

— Тогда едем втроем! — решительно сказала я, оглядев оценивающим взглядом своих спутников. — Если что, то оператора можно потом вызвать и все заснять!

Из здания мы вышли вместе и прошли через проходную, где столкнулись нос к носу с Михалычем. Он бросил взгляд в нашу сторону, демонстративно хмыкнул и поднял голову вверх, выражая этим полное презрение к нашим персонам, потом сел в свою «Газель», но не торопился выезжать со стоянки.

— Видимо, взбучку от начальства уже получил, — предположила я, заметив весьма своеобразное поведение водителя.

— Еще бы! Я там такой скандал закатил! — гордо доложил Валерка, усаживаясь на заднее сиденье «Волги». — Будет знать, как со мной связываться.

— Что-то ты уж больно расхрабрился, — одернула я коллегу. — Забудь об этом инциденте, у нас и так проблем хватает.

— И главная проблема — убийство Гузанова! — многозначительно сказал Валерка.

Глава 13

Голос Екатерины Дмитриевны, которая по счастливой случайности оказалась дома, я сразу же узнала по домофону.

— Никаких комментариев по поводу убийства мужа я давать не буду, — сразу же ответила она нам, даже не открыв еще дверь и решив отмахнуться от встречи с нами.

— Екатерина Дмитриевна, мы пришли без камер и совсем по другому поводу, — предупредил ее Гурьев, нагло соврав хозяйке дома.

Гузанова не торопилась ответить, видно, обдумывая, стоит ли нас вообще пускать к себе.

— Смею вас заверить, что в этом разговоре заинтересованы и вы тоже, — сообщил Гурьев спокойно. — Поэтому в ваших интересах пустить нас в дом.

— Хорошо, заходите, — согласилась наконец Екатерина Дмитриевна, и замок ворот щелкнул.

Гузанова сама открыла нам дверь, но на этот раз вид ее был просто сногсшибательный. Мне вспомнился простенький халатик, в котором я увидела ее во время нашего первого посещения. Он ни в какое сравнение не шел с элегантным костюмом, который был на женщине сейчас. Помимо всего прочего, я отметила, что Гузанова была ярко накрашена, что тоже было несколько необычно: даже в день рождения мужа она предпочитала более спокойный макияж. Сейчас же стрелки на ее глазах были такой длины, что чуть не доходили до виска, а губы отливали кровавым красным цветом. Волосы были аккуратно уложены с использованием всевозможных косметических средств. Гузанова или собиралась куда-то уходить, или же только откуда-то вернулась, как я решила. Не станет же она делать макияж и укладку только для того, чтобы покрасоваться дома, тем более в такой печальный день.

— Проходите, пожалуйста, — Екатерина Дмитриевна пригласила нас в дом, широко распахнув дверь.

— Мы не помешали вам? — спросила я.

— Нет-нет, — поспешно ответила Гузанова. — Я никуда не собираюсь и дома совершенно одна.

Мы прошли в огромную гостиную, где уселись на новенькую мягкую мебель. Она была обставлена богато, повсюду стояли дорогостоящие безделушки, статуэтки и прочие мелочи. Я даже заметила небольшой серебряный подсвечник на одном из шкафчиков. Все зеркала Екатерина Дмитриевна, по обычаю, затянула белой тканью.

— Мы выражаем вам свои соболезнования, — начала я немного смущенно, обращаясь к хозяйке дома, которая застыла у порога.

— Что поделаешь, — вздохнув, сказала она печально. — Никогда не думала, что Витя уйдет раньше меня. У нас были такие планы на будущее, а теперь все это так неожиданно оборвалось!

— Сочувствую вам, — повторила я, на самом деле почувствовав жалость к этой женщине.

— Теперь уже ничего не исправишь, — еще печальней сказала она. — Я сегодня была в морге на опознании. Это какой-то ужас! Виктор был такой бледный, совершенно на себя непохожий. Потом ко мне из милиции приходили, что-то спрашивали, я уже не помню даже о чем. Вот теперь пришли вы…

Гузанова демонстративно всхлипнула, сжав губы и присев в кресло. В руках она комкала небольшой носовой платочек. Была явно в подавленном состоянии, и мне даже стало немного неловко оттого, что мы беспокоим ее в таком состоянии.

— Екатерина Дмитриевна, извините, что мы пришли, но нам стали известны некоторые обстоятельства смерти вашего мужа, — не стесняясь, сообщил Валера.

— Что? Что вы говорите? Какие обстоятельства? — насторожилась Гузанова, не выпуская из рук платочка.

— Нам стало известно, что за какое-то время до убийства Гузанову кто-то звонил по телефону, причем из этого дома, — уверенно продолжал Валера.

— Что вы говорите? — изумилась Екатерина Дмитриевна. — Этого не может быть! Вчера вечером только я и звонила ему. И все. Это был наш последний разговор. Витя пообещал, что вернется домой около двенадцати, у него еще были какие-то дела!

— В котором часу вы звонили? — уточнила я.

— Около десяти, — сразу же ответила Екатерина Дмитриевна, не задумавшись ни на миг.

— А позже вы с ним не говорили?

— Нет!

Гузанова жалобно взглянула на нас, а затем опять как-то ненатурально всхлипнула.

— Вы лжете! — грубо оборвал ее испуганный плач Гурьев. — Звонок был сделан из вашего дома: с Гузановым разговаривал мужчина.