Где-то в Курляндии - Сергей Исаченко

Внезапно эту тишину прервал сигнал воздушной тревоги. Далекий гул многих моторов все нарастал, и вот мы увидели первую волну фашистских бомбардировщиков, шедших прямо к реке. За первой шла вторая волна. Тяжелые двухмоторные Ю-88 зашли из-под солнца, развернулись и ринулись на позиции полка. Оглушительный грохот заполнил все вокруг. Бомбы рвались одна за Другой.

Ветер не успел рассеять дым от бомбежки, как опять раздался гул моторов. Прислушались. Думали - самолеты, но вскоре отчетливо уловили лязг гусениц и поняли - идут вражеские танки. Бойцы заняли свои места. В напряженном ожидании застыли у пушек артиллеристы, пулеметчики и стрелки плотнее прильнули к прицелам. И вот из-за холма выползли танки. «Восемь… двенадцать…» - считал Антонюк. Танки шли развернутым строем, покачиваясь с боку на бок. За танками показалась первая цепь пехоты - маленькие зеленые фигурки.

Ударила наша артиллерия. Несколько черных взрывов встало на пути танков, затем в стороне, сзади. Однако танки, не меняя направления и не нарушая строя, продолжали ползти. Но вот снаряды стали рваться рядом с передними машинами, две из них завертелись на месте и встали. В этот момент все остальные танки открыли огонь по нашим позициям, из-за холма начала бить вражеская артиллерия. Грохот разрывов, дым и гарь заволокли берег. Однако теперь никто уже не прятался в окопах, а, прижав винтовку или склонясь у пулемета, поджидал неприятельскую пехоту. Горело уже пять танков, два стояли подбитых. Но пехота все еще двигалась вперед. Наши бойцы встретили врага ливнем огня.

И неприятельская лавина не выдержала, повернула назад.

Четыре яростные атаки отбил полк в течение дня. Обескровленный противник прекратил свои попытки прорваться к реке. Опять наступило затишье.

Полк приводил себя в порядок после боя, эвакуировали раненых, укрепляли окопы и пулеметные гнезда.

Подъехала кухня, и всегда веселый, рябой от оспы повар Мухин кормил бойцов рассыпчатой кашей.

Я ходил по ротам, беседовал с бойцами, записывал в свою книжку эпизоды только что закончившегося боя. Мимо пробежал лейтенант Злобин, а за ним шло несколько бойцов. Злобин обернулся ко мне и сказал:

- Там машина штабная затонула, провалилась под мост, и командир дивизии приказал выслать бойцов, чтобы вытащить ее. В машине, в несгораемых ящиках, были важные документы. Когда машина въехала на мост, снаряд угодил в середину его, и она провалилась. Пойдемте туда.

Когда мы подошли к мосту, там уже стояла группа бойцов с веревками, по берегу прохаживался генерал Крюков - командир дивизии. Река в этом месте была широкая и глубокая, не менее трех метров. Стали обсуждать, как достать машину. Отыскать ее на дне было нетрудно, но чтобы подвести под нее веревки, надо было продержаться в воде несколько минут.

И вот один боец выступил вперед.

- Я придумал, товарищ лейтенант, - обратился он к лейтенанту Злобину. - Попросите у генерала разрешения попробовать.

И он рассказал Злобину о своей задумке. Генерал одобрил ее и разрешил испытать. Боец - это был Иван Порубилкин - разделся, взял противогаз, отвинтил от коробки гофрированную трубку с маской и маску плотно надел на лицо. Затем к концу трубки прикрепил длинный резиновый шланг, отыскавшийся у одного из шоферов, взял в руки веревку и нырнул в воду.

Все стоявшие на берегу с нескрываемым любопытством наблюдали за его действиями, дивясь солдатской выдумке.

- Дай мы тебя под мышками прихватим веревками, как водолаза, чтобы тянуть в случае чего, - сказали из толпы.

- А веревки не слабы? - заметил кто-то из бойцов.

- Выдержат, в воде груз легче…

Долго не показывался боец из воды, только конец шланга, прикрепленный к веревке, слабо колыхался. Наконец вода забурлила, и показалась голая Спина, Выбравшись на берег и сбросив маску, Порубилкин сказал:

- Готово! Можно тащить.

Все взбежали на мост и через перила начали тянуть за веревки. Вскоре на поверхности появился черный верх кузова «эмки». Машина была вытащена, ценные документы спасены.

Комдив генерал-майор Крюков подозвал героя к себе.

- Молодец, солдат! - сказал он и поцеловал смущенного бойца. - От лица службы выношу благодарность.

- Служу Советскому Союзу! - взволнованно ответил Порубилкин.

В этот же вечер я уехал из полка вместе с командиром дивизии и после многодневного отсутствия попал наконец в редакцию, где меня совсем уже считали пропавшим.

* * *

К середине августа положение наше стало еще более тяжелым. В то время, когда полки дивизии самоотверженно дрались, сдерживая натиск превосходящих сил противника, тылы дивизии тоже подверглись удару со стороны врага. Замысел противника был очень прост: расчленить наши силы на части, прижать их к Ладожскому озеру и опрокинуть в озеро.

Рано утром 15 августа проводная связь второго эшелона со штадивом прервалась. Через несколько минут к нашему расположению подъехала машина автобата, и выскочивший из нее старший лейтенант Макаров доложил командиру батальона майору Вершинину, что дорога к штабу перерезана и он не смог туда пробиться.

Это известие поразило всех. Как же так? Тылы дивизии отрезаны. Как могут части воевать без подвоза боеприпасов и продовольствия? Отрезанной оказалась и типография.

Мы не могли примириться с этим. Короткое совещание быстро решило вопрос. «Ехать, немедленно ехать и пробиться!» - в один голос заявили как работники редакции, так и наборщики. Даже Маруся Сорокина, которую наши шоферы почему-то считали трусихой, воинственно схватила карабин и, подойдя к редактору, с жаром заговорила.

- Товарищ политрук, что долго говорить? Едем! Дорога каждая минута…

Таратин не без удивления окинул с ног до головы ее хрупкую фигурку в невероятно широких, видимо, пятидесятого размера, красноармейских брюках и в тон ей скомандовал:

- По машинам!

Работники автобата отговаривали нас, предсказывая неминуемую гибель или возможность попасться.прямо в лапы врагу. Но этих уговоров мы не слушали. Тем более что в машине лежал только что отпечатанный номер газеты, который надо было доставить в части.

С собой мы все время возили большой запас бумаги - тонны полторы. Ее перевозили автобатовские машины. Но теперь пришлось призадуматься, так как с собой всю бумагу нельзя было взять. Погрузили на свои машины сколько можно было, а остальную оставили при автобате и для ее охраны - наборщика Нагучева, хотя он слезно молил не оставлять его, а взять «туда».

Выехали, как только начало светать. Вооружились карабинами, гранатами, револьверами. Было решено выехать на дорогу и в предполагаемом месте прорыва гнать машины на полной скорости, одну за другой. Если только мост не взорван (там был мост через небольшую речушку), то можно будет проскочить.

Вот и дорога. Наши тяжело груженные автобусы быстро несутся по дороге. Слышны частая ружейно - пулеметная стрельба, орудийные выстрелы. В одном месте в канаве возле дороги горит автомашина, немного дальше стоит искореженный трактор. Валяются разбитые повозки, какие-то ящики.

- Жми! - все время подгоняем мы шофера передней машины Ющака. И он жмет. А сами с револьверами и гранатами наготове. Я держу дверцу кабины приоткрытой.

Впереди забелели столбы. Мост. А вдруг он заминирован? Но останавливаться или хоть немного затормозить было уже некогда. Машины с воем проскочили мост и тут лишь раздалось вслед несколько автоматных очередей. Однако было уже поздно, мы прорвались. Только отъехали с полкилометра - прогремел взрыв, и мост взлетел на воздух. Как мы вовремя прорвались! Потом уже ни одна машина не прошла, финны окончательно перерезали дорогу.

Разыскали свои части, сдали отпечатанную газету. Вскоре последовал приказ - немедленно сниматься.

Отходим вместе с частями к Ладожскому озеру. Враг нажимает. На единственной к полуострову Пусу дороге скопилось огромное количество машин, боевой техники. Вражеские самолеты обстреливают колонны. К вечеру насилу выбрались оттуда и въехали в лес. А назавтра - в Нехволу, небольшую деревушку на полуострове Пусу. Через некоторое время - еще дальше, по длинному деревянному мосту на остров в Ладожском озере. Остров небольшой, но на него стянулось много войск, в том числе и наша дивизия, намного поредевшая в ходе ожесточенных и продолжительных боев. Мост с полуострова на остров был взорван, чтобы преградить путь врагу. Таким образом мы оказались отрезанными от своих с одной стороны противником, а с другой - водой. Финны и немцы повсеместно, до самого Кексгольма, вышли к берегу Ладожского озера.

Наш небольшой остров, до отказа забитый войсками и техникой, беспрерывно подвергался обстрелу и бомбежкам с воздуха. Финны стреляют даже прямой наводкой, ведь берег совсем рядом.