Где-то в Курляндии - Сергей Исаченко

Счастья в семье и работе найти!

Долго продолжалось торжество. Произносились речи, играла музыка, звенели песни. Друзья прощались. Были объятия, поцелуи и даже слезы - скупые солдатские слезы. Полковник Кузнецов, капитан Никандров, майоры Касьян, Завьялов и другие офицеры обходили эшелон, жали протягиваемые из вагонов руки, обменивались пожеланиями. В одном из вагонов Алексей увидел Игната Сухова. Пожилой ефрейтор махал ему рукой и улыбался.

- Прощайте, Игнат Савельевич, - крепко пожал ему руку Никандров. - Вы учили Аню снайперскому делу, спасибо. Да вот не убереглась она… - с грустью в голосе произнес Алексей.

- Не печальтесь, товарищ капитан, - ответил Игнат. - Мы отомстили фашистам за смерть Ани Роговой, за гибель многих наших людей. Будем помнить о них. Прощайте!…

Они продолжали идти вдоль вагонов до самого конца состава. Мелькали лица - веселые и грустные, усатые и гладко выбритые; горели на солнце ордена и медали, слышались восклицания, шутки, приглашения в гости.

Наконец раздался гудок паровоза, лязгнули буфера, и эшелон медленно тронулся. Грянул оркестр, провожая маршем уезжающих. Поезд все ускорял свой бег; его последний вагон скрылся за разрушенными станционными постройками, а затем мелькнул между деревьями, обступившими путь. И вот уже только легкий дымок паровоза остался таять над лесом.

А присутствовавшие на проводах однополчане расходились по своим подразделениям. Им предстояло продолжать службу в новых, мирных условиях, решать новые важные задачи и приумножать славу воинов-победителей.

*********************************************

D:Исаченко Записки военного корреспондента.doc

*********************************************

Исаченко Сергей Максимович

Записки военного корреспондента

- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -

Проект "Военная литература": militera.lib.ru

Издание: Исаченко С. М . Где-то в Курляндии. - М.: ДОСААФ, 1977.

OCR: Андрей Мятишкин ([email protected])

Правка: sdh ([email protected])

Исаченко С. М . Где-то в Курляндии . - М.: ДОСААФ, 1977. - 240 с. с ил. Тираж 100 000 экз.

Аннотация издательства: В документальном повествовании «Где-то в Курляндии» рассказывается о боях в Прибалтике в 1944 - 1945 годах, о действиях наших войск против немецко-фашистской группировки на Курляндском полуострове. Автор - участник событий - знакомит читателей с воинами одного из соединений Советской Армии, описывает подвиги пехотинцев, артиллеристов, разведчиков, командиров и политработников. В книге помещены также очерки, раскрывающие мужество и самоотверженность советских воинов в период Великой Отечественной войны.

TOC o "1-3" n h z t "h2;2" Записки военного корреспондента

Дивизионка на фронте

Первая тревога

Танк-мститель

Защитники безымянных высот

Огонек

Солдатская наука

Дивизионка на фронте

Начало войны застало редакцию нашей дивизионной газеты за набором очередного номера. Было воскресенье - выходной день, но мы работали. Накануне закончились двухдневные тактические учения, в которых участвовала дивизия, и мы спешили выпустить газету, посвященную этим учениям.

Утром объявили боевую тревогу. Я в это время правил статью. В комнату редакции вбежал запыхавшийся и взволнованный начальник типографии старший сержант Михайлов.

- Товарищ младший политрук! - выпалил он еще с порога. - Включите приемник…

- Что случилось? - посмотрел я на него.

- Говорит Молотов!… Война…

- Что?! - Не веря его словам, я бросился к радиоприемнику и резким движением повернул включатель. И вот сначала тихо, как будто издалека, а потом все громче и явственнее послышался глуховатый голос,

В редакцию сбежались работники типографии. А радио сообщало:

«…причем убито и ранено более двухсот человек. Налеты вражеских самолетов и артиллерийский обстрел были совершены также с румынской и финляндской территории. Это неслыханное нападение на нашу страну является беспримерным в истории цивилизованных народов вероломством…»

Лица всех окаменели. Загорелое, изъеденное оспой лицо Михайлова стало строгим, а глаза неотрывно смотрели на черную коробку радиоприемника. Высокий, с орлиным носом и черными как смоль волосами наборщик черкес Нагучев, вбежавший с верстаткой и шилом в руках, так и застыл у стола. Молчаливый, бледный печатник Капущенко, живший до армии где-то в Абхазии; ученик Паршаков, всегда веселый и неунывающий наборщик Магазов и, наконец, корректор редакции Маруся Сорокина с льняными волосами и вечно испачканными в чернилах руками, - все слушали, затаив дыхание, это тяжелое сообщение.

«Теперь, когда нападение на Советский Союз уже совершилось, Советским правительством дан нашим войскам приказ отбить разбойничье нападение и изгнать германские войска из территории нашей Родины…»

Скрип отворившейся двери вывел из оцепенения. Инструктор политотдела младший политрук Громов подошел ко мне и вполголоса сказал:

- К полковому комиссару.

У того в кабинете уже собрались все работники отдела политпропаганды дивизии. Начальник отдела Кравченко стоял у окна, у самого репродуктора, висевшего на косяке. Вошедшие в кабинет останавливались у двери и после еле заметного кивка полкового комиссара бесшумно проходили к дивану.

Когда в радиоприемнике прозвучали последние слова: «Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами!» - наступила тишина. Ее прервал полковой комиссар. Говорил он мало, да многого и не требовалось - все было понятно без слов. Всем сразу - в части, подразделения, провести всюду митинги и готовить людей к выступлению на фронт.

Я получил задание немедленно достать текст речи Молотова и отпечатать ее листовкой. Сразу же готовим специальный выпуск газеты. Весь вчерашний и сегодняшний набор пришлось разобрать, теперь он не нужен. Новая, величайшая задача встала перед армией - выполнить приказ правительства, разгромить вероломно напавшего врага. Этой задаче должно быть подчинено все.

Наша недавно сформированная мотомеханизированная дивизия размещалась недалеко от Ленинграда, в районе Стрельны - Петергофа - Ораниенбаума. Еду в Ленинград в редакцию газеты «На страже Родины» за текстом речи Молотова. Через несколько часов листовка уже набиралась.

Весь этот запомнившийся на всю жизнь день, весь вечер, всю ночь никто не знал покоя. В военных городках, где дислоцировались части дивизии, проводились митинги, на которых выступавшие призывали ответить на удар вероломного врага тройным ударом.

Поздно вечером три тысячи экземпляров специального выпуска нашей дивизионной газеты «Голос красноармейца» были отпечатаны и отправлены в части. Первый военный номер! Он был заполнен резолюциями с митингов, выступлениями бойцов, сержантов, командиров. На первой полосе призыв: «Выполним приказ правительства! Разгромим врага!».

К утру отпечатали также три тысячи бланков боевых листков. Надо было обеспечить ими все части и подразделения перед их выступлением на фронт.

А в это время штабом дивизии уже был получен боевой приказ из корпуса, предписывавший нам выступить на Карельский перешеек и к исходу 25 июня сосредоточиться юго-восточнее Выборга.

День 22 июня выдался на редкость погожий, солнечный. Ночь была тоже теплая и светлая. Тишину нарушали лишь взрывы со стороны Финского залива.

Утром части начали движение к фронту. По улицам громыхали танки, орудия, проносились грузовики с пехотой.

Пришла и наша очередь: готовимся к отъезду. 24 июня получили походную типографию - два автобуса ЗИС - 5, очень удобные машины. Нам предстоит марш около 150 километров. В колонне четыре машины: две - редакции и типографии, киномашина и машина отдела политпропаганды.

Когда выехали за ворота городка, начальник типографии Михайлов крикнул в боковое окошко:

- Прощай, Стрельна!…

Проезжаем по улицам Ленинграда. Сердце как - то невольно защемило. Родной, прекрасный город, колыбель революции! И ему угрожают фашисты.

Ленинград позади. Едем по Парголовскому шоссе. По дороге беспрерывно движутся машины, обозы. В пять часов вечера прибываем на место - в лес около деревушки Красное Село, на берегу озера Юскярви.

В лесу к нашему приезду все было уже обжито: на дороге, у шлагбаума, стоял часовой, в густом кустарнике дымилась кухня, а дальше, в глубине леса, в тени высоких деревьев виднелись штабные шалаши. Комендант штаба указал нам место, и вскоре автобусы редакции и типографии были скрыты густой маскировкой.

Штаб жил уже военной жизнью, но во всем чувствовалась еще какая - то непривычность, отсутствие опыта. Так, в первый же вечер, когда мы запустили свой движок, чтобы печатать листовку с сообщением Совинформбюро, прибежал посыльный от начальника штаба с приказанием немедленно прекратить работу, так как шум движка якобы может выдать расположение штаба. Это было 26 июня, более чем в 40 километрах от границы с Финляндией. Конечно, мы понимали, что нельзя было допускать беспечности, но листовку-то выпускать нужно. Пришлось идти к начальнику штаба и просить разрешения продолжать работу. Листовка все же была отпечатана.