Мистер Февраль - Николь С. Гудин

хотел продать свой ресторан тому, что мне нравится, кому я доверяю…

— И ты хочешь сказать, знаю ли я кого-нибудь? — спрашиваю я в замешательстве.

Он качает головой.

— Нет, я хотел продать его тебе.

Я смеюсь, но смех быстро угасает, когда я вижу выражение его лица.

Он смертельно серьёзен.

— Думаю, я уже занят по горло этим рестораном.

— Ты молод. Ты справишься.

Вся эта ситуация такая странная. Что может быть лучше, чем заниматься бизнесом в три часа утра.

Я собираюсь сказать что-нибудь ещё, но он прерывает меня взмахом руки.

— Я просто хочу, чтобы ты подумал об этом, — говорит он, поднимаясь на ноги. — Предложение озвучено, не нужно торопиться с ответом.

— Ладно? — говорю я, не уверенный, что ещё я могу сказать ему прямо сейчас.

У меня кружится голова.

— Ты подумаешь об этом?

— Я подумаю об этом.

— Прекрасно, — просиял он. — Я иду спать, я слишком стар для этой ерунды.

— Спокойной ночи, Гэб.

Я смеюсь, наблюдая, как он прокладывает себе путь через поле боя и выходит за дверь.

Я сижу несколько минут, думая о том, что он сказал, прежде чем встать и пойти вверх по лестнице, чтобы лечь в постель.

* * *

Должно быть, я задремал, пока ждал Кэти, потому что не слышал, как она пришла, я только почувствовал, как её холодные руки касаются моей обнажённой кожи.

— Ты много работаешь, — бормочу я, глядя на часы у моей кровати, на который 4:45 утра.

— Я знаю, — отвечает она, зевая и прижимаясь ко мне. — Но мы можем поспать немного. Не знаю, о чем я думала, позволяя ей выбрать это место, где мы не могли начать подготовку до дня свадьбы… Мне нужно спать больше, чем сейчас.

— У тебя все выходит хорошо, улыбашка, но тут чертовски много работы… Если бы мне не нужен мой ресторан снова, мы могли бы просто оставить его в таком состоянии до ещё одной свадьбы на следующей неделе, — шучу я.

— О, не искушай меня. Возможно я никогда не верну его тебе. Там внизу действительно красиво.

Мы замолкаем, и я чувствую, что снова засыпаю, когда идея приходит мне в голову и мгновенно будит.

— Черт возьми, давай сделаем это.

— Не сегодня, я слишком устала для секса, — лениво отвечает она.

Я смеюсь.

— Не это. Давай создадим место только для свадеб, или вечеринок, или чего-то ещё, что ты хочешь устроить. Давай сделаем это.

Она сонно хлопает меня по груди.

— Тебе действительно нужно поспать. Я не могу взять твой ресторан.

— Ты права. Не можешь.

— В твоих словах нет никакого смысла.

Она права, с её точки зрения в моих словах нет никакого смысла, но в моей голове разворачивается план всей моей жизни.

— Габриэль хочет продать мне ресторан рядом, — выпаливаю я часть головоломки, которой ей не хватает.

— Что? — быстро отвечает она, и её голос звучит гораздо более живо, чем минуту назад.

Эта информация, безусловно, привлекла её внимание.

— Он пришёл сегодня вечером. Он планирует уйти на пенсию и хочет, чтобы я купил его ресторан… Но мне не нужно два ресторана…

— Нет? — спрашивает она.

Я слышу, как её сердце бьётся у моей груди.

— Нет, — качаю головой я. — Но мне нужно место, которое идеально подойдёт для моей невероятно талантливой девушки-организатора мероприятий, чтобы устраивать там свадьбы и какие-нибудь другие экстравагантные мероприятия для богатых людей. Вообще-то это не то, что мне нужно, но что нужно нам.

Эта мысль должна пугать меня после того, что случилось с моими последними отношениями, и тот факт, что мне пришлось выкупить долю Лиззи из бизнеса и всего остального, что с этим связано, но я не испытываю ни грамма паники по этому поводу. Кэти не такая, как моя бывшая, ни на капельку, и я знаю, что у меня нет причин не делать это с ней, если это то, чего она хочет.

— Джексон Мэтьюс, ты спрашиваешь меня, хочу ли я заниматься с тобой бизнесом?

— Думаю, может быть.

— Ты серьёзно? — спрашивает она, и я слышу волнение в её голосе. — Не издеваешься надо мной?

Я смеюсь.

— Я серьёзен как герпес.

— Сердечный приступ, Джексон, говорят «серьёзен как сердечный приступ».

— Герпес для тебя недостаточно серьёзен?

— О, боже, — стонет она. — Это очень серьёзно. Просто давай уже вернёмся к разговору о бизнесе, сейчас я слишком не выспавшаяся, чтобы разбираться с твоими глупыми высказываниями.

Я смеюсь.

— Представь, улыбашка… Мероприятия, события… Представь возможности, которые мы могли бы создать для этого места.

— Я уже могу это представить, — признается она.

Мы лежим в полной темноте, я едва могу различить её фигуру в постели, но я ещё никогда не чувствовал себя так близко к ней или к кому-либо ещё.

Быть с Лиззи большую часть времени было похоже на работу, и хотя Кэти не привыкать держать меня в напряжении, это кажется естественным, когда мы вместе.

— Я тоже могу это представить.

— Ты уверен, что просто не устал и не сошёл с ума?

— Возможно. Я даже не знаю, сколько он хочет за ресторан.

— Отложим решение до утра? — предлагает она.

Мне не нужно откладывать его. Если она хочет, и мы сможем заставить деньги работать, тогда ресторан наш, но я киваю и наклоняюсь, пока мои губы не находят её лоб.

— Тебе нужно отдохнуть.

— Тебе следовало подумать об этом, прежде чем предложить мне возможность всей моей жизни, — говорит она дразнящим тоном.

Я смеюсь, когда она прижимается ко мне ещё ближе.

Забавно, что она думает, что это я ей что-то предлагаю, когда на самом деле все наоборот: именно она может предложить мне всё.

Глава 24

Кэти

— Время шоу, улыбашка. — Джексон ухмыляется мне.

Я знаю, что мне нужно делать что-то важное сейчас, но я не могу оторвать взгляд от него, чтобы понять, что именно.

Я думала, что он выглядит привлекательно в рубашке и галстуке, но это ничто по сравнению с ним в смокинге.

Месту, откуда он привёз его, следовало сразу же нанять его в качестве модели, настолько хорошо он выглядел.

Честно говоря, я боюсь, что он затмит жениха.

— Не пускай его сюда, — кричит Тилли откуда-то из квартиры Джексона. — Это плохая примета.

Я закатываю глаза.

— Плохая примета — это если жених увидит тебя, а не мой парень.

— Без разницы, — кричит она в ответ.

Он усмехается.

— Мне приказано сказать, что до начала осталось пять минут.

— Ну тогда спустись и скажи ему, что мы увидимся через десять, разве он не слышал о