Под покровом небес - Евгений Сергеевич Калачев

соседнем районе, что граничит с вашим. С севера Большого хребта?

— Да, — ответил Вовка. — А как ты меня нашел? Следите?

— Ну, что ты? Так, присматриваем, чтоб никто не обидел. Шучу-шучу. Катя позвонила, что ты здесь. А почему ты к ней не заходишь? Скучает сестренка, — Бритый помолчал. — Ну что, договорились? Будешь проводником? Держи, — сказал Бритый.

Вовка взял пачку. Оглянулся на отца, сидящего на диванчике. Сунул доллары в карман.

— Странный ты какой-то, — сказал Бритый. — Все тебя любят, доверяют.

— Кто все? — немного удивился такому разговору Вовка.

— Торба, сестренка моя, Людочка, тот же Андрюха… Все, кроме меня.

— Ну а ты что, лысый? — пошутил Вовка.

— Я — Бритый. И ты об этом знаешь.

— Знаю. Знаю, что ты терпишь меня, пока я нужен.

— Правильно знаешь, — ухмыльнулся Бритый.

Вовка в упор посмотрел в глаза Бритого:

— Когда выезжаем?

— Через час. Сбор в офисе.

Бритый резко развернулся и пошел прочь. Вовка подошел к отцу:

— У меня срочная работа — без меня как-нибудь управитесь? А я через недельку подъеду, ладно?

— Ладно-то, ладно, но что-то не нравится мне этот лысый хлыщ.

— И мне не нравится, — улыбнулся Вовка. — Но хорошее лекарство дорого стоит, а я немного поиздержался.

Лукичу по неуверенному голосу сына было понятно, что тот колеблется — нужно ли соглашаться на срочную работу, но давить на него не стал. Сам пусть решает.

— Ну что, поедем назад в больницу? — Вовка взял с диванчика большие пакеты с покупками.

Большой черный джип несся по шоссе все дальше от города. Горы темной мглой медленно приближались навстречу, заслоняя черный, с бусинками звезд, горизонт. По бокам дороги, в ослепительных лучах ксеноновых фар дальнего света начали мелькать сначала редкие заснеженные березы, ели, сосны и лиственницы. А когда пошли кедры — тайга встала сплошной темной стеной. На плавном повороте джип замедлил скорость, и в ярком свете фар Вовка увидел стоящую на обочине дороги то ли волчицу, то ли дикую собаку. Умный зверь пережидал проезжавший автомобиль. Почти поравнявшись с ним, Торба вильнул рулем вправо, сбил кенгурятником животное и, захохотав, закричал:

— Не стой у меня на дороге!

У Вовки перед глазами вдруг, словно вспышка, предстала страшная картина из его далекого детства: следы грузовика и белая смертельно раненная собака на снегу.

— Тормози! — сказал он. — Тормози, кому сказал! — В его голосе было столько безрассудной ярости, что Торба непроизвольно нажал на тормоз. Джип бросило вбок, но сработала антипробуксовочная система, и джип встал.

Вовка открыл дверцу, вышел из машины, достал из внутреннего кармана пачку долларов, бросил их на сиденье, захлопнул дверь. Джип минуту стоял на месте, потом, взревев, рванул по дороге в сторону гор. Вовка посмотрел вслед, окинул взглядом пустую, ставшую черной, дорогу и пошел по ней в обратную сторону. Мороз к ночи усиливался. Вовка поднял воротник. До города было не меньше тридцати километров. Останавливаться было нельзя — замерзнешь. Вовка мысленно окинул все расстояние, которое ему предстояло преодолеть по пустынной дороге, и решил, что справится.

«Жаль, конечно, что нет шапки и рукавиц, — подумал он. — А почему нет?» Он снял с шеи шарф, надел его на голову, завязал под подбородком. Кисти рук засунул в карманы пальто. И двинулся быстрым, но размеренным шагом.

Поравнявшись со сбитым животным, он остановился, наклонился, чтобы получше его рассмотреть. Длинная крупная серая на белом снегу в свете луны собака-волчица доживала свои последние секунды.

«Такую красоту сгубить?! Ради чего? Не будет тебе, Торба, прощения на том свете», — подумал Вовка. И вдруг заметил легкое движение — к соскам волчицы-собаки, тыкаясь слепой мордочкой, ползло мокрое еще существо.

— О, Пресвятая Богородица! — вскрикнул Вовка, схватил щенка — волчицы в это время года не щенятся — обтер его носовым платком и сунул за пазуху.

Теперь нужно было спешить. И Вовка быстрым шагом пошел по дороге.

В это время года по этой дороге ночью никто не ездил, но сегодня было иначе. Сначала Вовка услышал далекое надсадное урчание, потом свет фар. Груженный кругляком лесовоз приближался. Но откуда в это время года лесовозы? Сезон ведь закончился. Или вывозят заготовленное впрок? Вовка перешел на другую сторону дороги, остановился и поднял руку.

Груженный лесовоз плавно затормозил. Вовка открыл дверцу:

— Командир, подбросишь?

— Садись, если не спешишь. Перегруз, быстро не поедем, — сказал недовольно водитель.

Вовка залез в кабину, захлопнул дверцу. Водитель выжал сцепление, воткнул первую скорость, нажал на газ. Лесовоз надсадно взревел и медленно тронулся с места. Водитель посмотрел в зеркала заднего вида, мотнул головой.

— Что, не в настроении? — спросил добродушно Вовка.

— А ты кто? На охотника не похож, на туриста тоже. — Водитель щелкнул зажигалкой, прикуривая сигарету.

— Спасатель я, — Вовка улыбнулся, из-за пазухи достал щенка. Тот уже окончательно обсох, нагрелся за пазухой, но был голоден и потому, проснувшись, чуть слышно заскулил.

Водитель внимательно посмотрел:

— Волчонок? — приоткрыл боковое окошко, чтобы выходил табачный дым.

Вовка зажег свет в кабине, глянул щенку под хвост.

— Сучка. Похожа на волчицу, но обычно в это время они не щенятся.

— Так в это время раньше и лес особо не валили. Вывозить — вывозили. А сейчас хозяин пригнал китайцев с роботом, бульдозер. И снег нипочем. Снег бульдозер расчистил, робот за ствол взялся, вжиг под самый корень — даже пенька нет, еще вжиг-вжиг — и сучьев нет и верхушки. Минута, и готовое бревно уже в лесовозе. Старые лесовозы уже не справляются. Говорят, уже с Китая везут новые… А ты говоришь, не щенятся в это время. Скоро не то что волков не останется, тайги не будет, — закончил монолог водитель.

У Вовки кольнуло в груди, но он, глядя на беспомощного младенца у себя в руках, улыбнулся:

— Будет! Новая народится, нарастет. Правда, Тайга?

11

Когда Вовка вошел в дом, началось радостное оживление. Вышел отец из кухни, где он читал книгу, прислонясь спиной к теплой печи. Любаша выскочила в коридор из комнаты, где лежала на кровати мама. Мама аккуратно села на кровати, попыталась встать на ноги.

— Вернулся, значит, — сказал отец, не выказывая свою радость.

— Привет, — сказала Любаша, светясь от радости.

— Кто это там? — раздался голос матери.

— Это мы, — засмеялся Вовка. — Мам, ты лежи, я счас зайду.

Любаша суетливо бросилась в комнату матери.

Отец, воспользовавшись моментом, сказал:

— Любаша теперь будет жить у нас. Ты до свадьбы к ней не лезь.

— А когда свадьба — то? — спросил Вовка.

Отец посмотрел на сына:

— Согласен, значит?.. Известно когда. После Пасхи, на Красну горку. Чтобы жили долго и