Платье для убийства - Анастасия Борзенко

Станислав Сергеевич нашел в себе силы не смотреть и принялся искать глазами одежду. Каждый раз одно и то же.

Женщины только хотят быть современными и ищут не отношений, а развлечений на одну ночь. Но стоит им оказаться в постели, как все меняется. Женщины не могут не придумывать себе реальность, они все похожи…

Он сделал пару маленьких глотков. Приятно и обжигающе, как он любит, но здесь нельзя оставаться больше ни минуты, иначе начнутся проблемы.

— Спасибо. Спасибо! Но у меня работа и… — виновато пробормотал он.

— Это тебе спасибо, и ты…

Девушка сбросила халатик, и перед Станиславом Сергеевичем предстала обнаженная женская грудь во всем великолепии. Какая она молодая и крепкая, подумал он, и вспомнилось описание женской груди в романе про Анжелику: как молодые зеленые яблочки в руках Жоффрея де Пейрака. Надо перечитать… Надо уходить. Надо работать. Надо ответить на эти изводящие душу звонки. Снова звонит телефон…

Он наконец увидел брюки и с радостью бросился их поднимать.

— Почему?

Девушка произнесла это очень сухо, так неприятно, словно прошлась тупым лезвием по коже.

Станислав Сергеевич застегнул молнию и поднял с пола рубашку. Смятая и неопрятная, как в такой выходить в люди… Но живот урчал от голода, и решение уже было принято. Глазунья и кофе. Как можно больше кофе. Не этого кофе, другого, точно такого же кофе, но приготовленного не этой женщиной. Надо что-то сказать, но сделать это деликатно, чтобы не обидеть и не нанести душевную рану.

Женщины очень хрупкие, они не такие сильные, как думают о себе, любое неосторожное слово или движение — и появятся трещины в самопринятии… А этого допускать нельзя.

Он подошел к девушке вплотную и почувствовал, как закружилась голова от приятного аромата ее духов. Ирисы и нарциссы…

— Я позвоню тебе…

Она сделала шаг назад и скривила лицо, от резкого движения покраснел нос и подбородок. Некрасивые пятна разлились на нежной коже, и у Станислава Сергеевича заболела голова и закружилась сильнее.

— Пожалуйста, давай не… — мягко попросил он.

— Не усложнять? — довольно жестко спросила девушка и нагнулась за халатиком. Она так неистово затянула на талии пояс, что Станислав Сергеевич вздрогнул, так немудрено и ребра сломать…

— Нет, я совсем не это хотел сказать, давай не будем сейчас выяснять отношения, 3…

— Сделаем это за ужином?

Девушка расцвела и так искренне и нежно прильнула к его щеке, что стало не по себе. Было в ее движениях что-то по-детски наивное, но в то же время что-то очень нехорошее.

И с мозгами нехорошо, снова приступ паники, словно эта женщина может что-то сделать с ним, от нее пахнет опасностью, ядовитыми ирисами и нарциссами, она что-то с ним точно сделала, почему он ничего не помнит?

Станислав Сергеевич чувствовал легкое прикосновение ее пальцев к животу, рука приятно спустилась ниже… Если он сейчас не устоит, тогда все только усугубит. Не будет больше никаких встреч, никакого ужина, и пора завязывать с этими случайными знакомствами!

— Мне пора, прости, мне правда пора. — Он нежно поцеловал ее в щеку и направился к выходу.

Любой мужчина на его месте был бы счастлив, а его назвал полным идиотом, но Станислав Сергеевич хорошо разбирался в психологии, особенно в женской, и лишние проблемы ему были не нужны.

Он с облегчением вздохнул, когда оказался на улице и полной грудью втянул воздух, приправленный ароматом сухой листвы и вяжущего ощущения приближающегося дождя. Слава богу. Как хорошо!

Кафе напротив. Это хорошее кафе, он не раз там наслаждался бранчем, и глазунья у них отменная. Он поправил ворот пальто и направился к пешеходному переходу, с наслаждением улыбался, словно только что решил давно волнующую головоломку. Телефон снова напомнил о себе навязчивым звонком. Он остановился и с интересом поднес телефон к уху.

Вдруг запах листвы стал таким острым и неприятным, словно кто-то пытался задушить колючим мерзким шарфом, и сил сопротивляться не было. Звуки и образы разлились вокруг густым туманом, но ему удалось взять себя в руки. Лина напомнила, что через час его ожидает встреча с Глебом Полянским. Новый клиент — это хорошо… Но сначала яичница. И надо вспомнить, как зовут эту светловолосую барышню. И еще пить меньше виски.

Глава 20 Ася. Лучший вечер в моей жизни

Образование симптома представляет собой замену того, чему появиться непозволительно.

Зигмунд Фрейд

«Здравствуй, мой дорогой дневник. Ты не поверишь, что я сейчас напишу, если честно — мне и самой до конца не верится. Настолько все это удивительно, словно я была во сне и до сих пор сплю. Вчера я рассказала тебе про то, что собираюсь на свидание, и это свидание стало самым лучшим свиданием моей жизни.

Я сделала все, как советует в своих книгах Александра Жемчугова, учла все ее советы — как стоит одеться, как наложить макияж, как смотреть на него, как сделать так, чтобы мужчина заметил и общение продолжилось… Без ее советов я точно все провалила бы и упустила шанс, который дается всего раз в жизни. Правда, кое в чем я ослушалась, но… Расскажу тебе все по порядку.

Вечер прошел как в сказке, сначала, правда, мне пришлось выпить много чая, потому что мой будущий муж сидел и о чем-то думал, а меню в этом ресторане очень дорогое. Один чай мне стоил недельных расходов на транспорт! Я думала, это будет особенный чай за особенные деньги, но то, что мне принесли, едва не вызвало истерику! Они просто положили в чайник какую-то веточку травы, и эта веточка стоила дороже, чем сам чай, может быть, я чего-то не понимаю, отстала от жизни, но как чайник чая может стоить как губная помада люксовой марки?

В какой-то момент даже захотелось плакать оттого, что я почувствовала себя нищей. А все эти люди вокруг ели и пили что хотят, совершенно не думая о завтрашнем дне и не считая каждую копейку. Хотела бы и я так однажды — просто наслаждаться и не волноваться о будущем.

Просто сидеть с любимым мужчиной и есть нежнейшие профитроли, запивая их шампанским и обсуждая нашу поездку в милый, уютный городок где-нибудь в Швеции… Мне даже в какой-то момент захотелось встать и уйти, но я сдержала себя. Я вспомнила, как Александра писала в одной из своих книг про «лес отчаяния» — необходимый этап, на котором все обычно останавливаются и бросают свою мечту жизни