Темный пришелец - Диана Галлахер

— Куда мы идем? — спросил угрожающе Майкл.

— К черту.

Мужчина втолкнул Майкла в одну из маленьких машин, похожих на коробки на колесах.

Майкл вздохнул в темноте.

Экран почернел, и наступила тишина. В конце концов на мониторе возникло изображение ярко освещенной комнаты. Рита наклонилась к экрану. Обстановка и оборудование напоминали изолятор на Луна Бейз или помещение для отдыха больных. Камера остановилась на двери. Вошла доктор Найт. Губы ее были растянуты в улыбку. Руки она держала в карманах голубого халата с надписью «NASA» на груди.

— Привет, Майкл! Как вы себя чувствуете сегодня?

— О, как огурчик. Я просидел взаперти четыре дня, почему и сам не знаю, — крикнул он зло и раздраженно. — Мне намяли бока, перебурлили мои мысли и перевернули всю мою жизнь! Единственное, к чему вы не прикоснулись, так это к моей спине!

— Послушайте, я знаю, что вы расстроены, но…

— Расстроен? — Скрытая камера подпрыгнула, когда репортер встал и сделал шаг вперед. — Конечно, я расстроен. Вы потащили меня с собой черт знает куда, ничего не объяснив, и оставили меня во мраке, в прямом и переносном смысле слова, на несколько суток, как какого-то преступника… А теперь вы хотите, чтобы я, черт возьми, был с вами вежливым?

Доктор Найт опустилась в кресло и уставилась на пол.

— По-моему, я — свободный журналист, а не сбежавший от правосудия южноамериканский диктатор. — Майкл замолчал. Когда он снова заговорил, его голос зазвучал мягче: — Вам не кажется, что пора рассказать мне, что тут происходит?

Доктор Найт посмотрела на него, но не ответила.

— Доктор Найт, — сказал Майкл раздраженно, — я работаю на национальном телевидении. Как долго вы думаете держать меня здесь? Пока мой начальник не начнет наводить обо мне справки?

— Ему все известно.

— Прекрасно. Когда вы меня выпустите отсюда и я смогу вернуться в Нью-Йорк?

— Очень скоро мы выпустим вас, но вы не поедете в Нью-Йорк. — Доктор Найт не мигая смотрела на репортера, но Рита увидела, что тело ее напряглось. Она не решалась ничего сказать. — Вы полетите со мной… на Луну, — наконец выдавила она из себя.

— На Луну? — Картинка на экране слегка сдвинулась в сторону, потому что Майкл бросился к женщине, замер около нее и взглянул в ее утомленные и встревоженные глаза. — Я не полечу на Луну.

Доктор Найт даже не моргнула.

— Нет, полетите.

Камера показывала лицо ученого крупным планом, потому что Майкл наклонился к ней.

— Нет, не полечу!

— Нет, полетите! — процедила доктор Найт сквозь сжатые зубы. — Если вы останетесь здесь, они убьют вас. Я не могу в этом участвовать, даже если Земля обречена.

Майкл отшатнулся назад.

— Зачем кому-то убивать меня? — спросил он дрогнувшим голосом.

— Потому что вы слишком много знаете, а им надо предотвратить панику.

Майкл засмеялся:

— Да я же ничего не знаю.

— Вы хороший репортер, — произнесла доктор Найт со слабой улыбкой на губах.

— Рано или поздно вы восстановите ход событий. Скорее всего, это произойдет очень скоро.

— В таком случае, — сказал Майкл тихо, — почему бы вам не помочь мне, доктор Найт?

— Вы можете звать меня Энди… сокращенно от Эндреа. Нам предстоит провести вместе не один день.

Усевшись в кресло, Майкл приготовился слушать.

Рита, охваченная ужасом, тоже ловила каждое слово доктора:

— Организм, созданный Хим-Геном для переработки древесины в мягкую массу, попал в окружающую среду, как вы и предполагали, но затем в результате мутаций он стал пожирать любое дерево — живое или мертвое. Обычно такие мутанты умирают через несколько поколений или мутируют во второй раз, превращаясь в безобидные формы. С этим микробом такого не произошло, по крайней мере, пока что не произошло. Лес был подожжен, чтобы уничтожить его и не дать ему распространиться на большие территории. Нам неизвестно, достигли ли мы цели или нет.

— А если этот план провалился?

— Тогда нам остается только надеяться, что он погибнет сам или что нам удастся придумать нечто вроде противоядия до того, как станет слишком поздно.

— Слишком поздно? А в чем опасность? Я не понимаю.

— Мы пришли к выводу, что микроб может сожрать все леса на земле за шесть-двенадцать месяцев. А если исчезнет растительность, не будет и естественного источника кислорода. Произойдет перенасыщение атмосферы углекислым газом, который в буквальном смысле слова поджарит Землю, как на сковородке.

— Вы шутите.

— Хотела бы я, чтобы это было шуткой.

Последовало долгое молчание.

— Так что вы собираетесь делать на Луне? Без поддержки с Земли нам там долго не продержаться.

— Верно. — Энди грустно посмотрела на него. — Но мы сумеем продержаться довольно долго, чтобы обеспечить безопасность банка зигот.

— Банка зигот?

Энди кивнула:

— Это тайник, содержащий замороженные человеческие эмбрионы, которые можно вернуть к жизни. Возможно, конец света все же не наступит. Я надеюсь, нет. Но если случится непоправимое, это единственный шанс человечества на продолжение рода.

Камера замерла на печальном встревоженном лице Энди, потом экран померк.

Ошеломленная и потрясенная, Рита быстро выключила компьютер. Ей нужно было время, чтобы усвоить ту информацию, которую она только что получила, а потом уже продолжать просмотр пленки. Инопланетянка Энди оказала странное воздействие на Риту, затронув самые дальние уголки ее души и вызвав такие чувства, о существовании которых она и не подозревала.

Рита откинулась на спинку стула, ощущая неимоверную усталость и внутреннюю опустошенность. Неожиданно пробудились желания, о которых она забыла, пребывая в возбужденном состоянии от того, что обнаружила кассету Майкла Джемисона. Потребность сексуального удовлетворения пересилила все остальное. Закрыв лабораторию, она заспешила к лифту и навстречу теплу, исходящему от тела Тагла.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Тагл включил компьютер и потянулся в переделанном, но все равно неудобном чужом кресле. После нескольких часов просмотра пленки с записью отчета о ходе исследовательских работ на станции его мозг перестал воспринимать информацию. Данные, собранные командой Стоши, потрясли его до глубины души, но один из них перевесил по своей значимости все остальные: джегда тогм решили отдать своих детей в незнакомые, чужие руки.

Таглу хотелось спать, хотелось найти во сне спасение от этого угрюмого помещения, от отчаяния, растущего в его сердце. Он поднялся и направился к платформе, где спала Рита. Со времени совокупления прошло больше трех часов, но Рита еще не просыпалась.

Осторожно, чтобы не разбудить ее, штагн улегся рядом со своей подругой. Закрыв глаза, он прислушивался к ее дыханию. Сквозь пелену дремы его мозг зафиксировал какой-то слабый дразнящий запах и отключился.

Тагл заснул, но во сне был беспокоен. Его мучили фантастические открытия этого дня. Узник своих собственных возможностей, он ворочался с боку на бок, и факты о джегда тогм затопляли его сознание.

Один из них доминировал над всеми: пока Земля задыхалась под покровом углекислого газа, люди пытались обеспечить будущее своим детям.

Тагл перевернулся на живот. Во сне он видел мир, погибающий от удушья. Но живущие в нем восстали против судьбы, не желая исчезнуть бесследно из Вселенной.

Это сновидение постепенно растаяло и сменилось другим. В городе Хасу-дин, объятом пожаром и залитом алой кровью, царило запустение. Через прозрачные стены Тагл смотрел на лица десяти биллионов беев, которые обрели вечный блаженный покой, заснув, чтобы больше не просыпаться.

В любой безнадежной ситуации страх вызывал в дю-агнах желание смерти. Не в силах бороться, боясь страданий, перед лицом неизбежного их мозг отключал все функции организма. Дю-агн переходил в состояние глубокой гибернации, где уже не срабатывали нормальные рефлексы, обусловленные сезонными изменениями, голодом или тревогой. Дю-агн мирно погибал во сне от голода.

Люди потеряли свою планету, но не сдались. Они оставили свои замороженные клетки для неизвестного и невероятного — но тем не менее не невозможного будущего.

И эти клетки могли оказаться жизнеспособными.

Встревоженный, Тагл погрузился на самое дно своих сновидений, где его преследовали безволосые дети, окруженные огнем. Они глядели на усеянное звездами ночное небо, и в их темных печальных глазах отражались красные языки пламени.

Стоша нервно теребил бахрому своей серой набедренной повязки. Длинные волосы с серебряными концами, покрывающие его морду и уши, встали дыбом. Рядом с ним неподвижно сидела Рита. К ее ногам падал желтоватый свет от стоящей на низком столике лампы, имеющей форму шара. Через прозрачный купол обсерватории виднелись звезды.