Не сдавайся - Кристен Эшли

о себе позаботиться, но в итоге нам не наплевать на нее и мы хотим помочь. В конце концов, она должна понять это и свыкнуться с этой мыслью.

— Ты не знаешь Шер, — огрызнулся Гаррет.

Таннер склонил голову набок.

— Знаю. Не так хорошо, как ты, но знаю. Хотя, послушаю, твои объяснения, почему ты вдруг так близко влез в ее личное пространство, что она устраивает тебе скандалы из-за людей, вмешивающихся в ее дела, а ты вваливаешься ко мне в офис, чтобы набить мне морду.

— Узнав о ее ситуации, я пообещал, что ни с кем не поделюсь этой информацией. Я нарушил это обещание по веской причине, но сделал это, думая, что человек, с которым я поделился, прикроет мою спину и, как следствие, ее спину тоже. Но он этого не сделал, и расплачиваться за это будешь не ты, Таннер. А я.

Голос Таннера затих, когда он спросил:

— Какова цена, Гаррет?

— У нас с ней все кончено.

Брови его шурина взлетели вверх.

— А что, были «вы»?

Гаррет и так был зол, но вопрос Таннера еще больше вывел его из себя, потому что он не купился на его якобы неведение. С того момента как Дэррил оставил Шер с ним в пятницу вечером и до того, как Гаррет силой затащил Шер в офис бара в воскресенье, по всему городу уже разлетались слухи. И если Таннер не слышал ни о чем напрямую, то Рокки явно узнала обо всем на работе или Райкер проведал о происходящем. И либо один, либо второй, или же оба сразу поделились своим знанием.

— Ты живешь в норе с прошлой пятницы? — язвительно ответил Гаррет.

— Слухи, конечно, ходят, но они не были подтверждены, — сказал Таннер, закончив, — до сих пор. — Его взгляд оставался пристальным. — Не хочешь поделиться, на чем они основаны?

— Прямо сейчас — ни на чем, поскольку Райкер не держал рот на замке. И я имею в виду, что она покончила с нами. Я говорил тебе, что она была рядом, когда я смирялся с окончательной потерей Мии. И она оставила мне возможность познать что-то новое. Я не сделал этого шага, но ты знаешь, что она кое-что значит для меня, мы с ней близки, а после сегодняшней болтовни Райкера все потеряно. Она покончила с нами в любом виде.

— А ты собирался сделать какой-то шаг? — осторожно осведомился Таннер.

— Черт, ты помнишь, как выглядит Шер? — спросил Гаррет.

Таннер ухмыльнулся и пробормотал:

— Да.

Да.

Не многие мужчины могли смотреть на такую красотку, как Шер Риверс, и не чувствовать ничего, прежде всего своим членом. Но лишь определенный тип мужчин мог увидеть, какими шипами она себя окружила, и попробовать их убрать. Но было не так уж много тех, кто не согласился бы, случись чудо и дай бы она им шанс.

Таннер не согласился бы, потому что у него были жена, дети и счастливая жизнь, которой он добивался упорным трудом.

Но это не означало, что он не мог оценить отличный вид.

— Все идет пакетом, Таннер. В пятницу вечером я обнаружил то, что скрывается за фасадом, то, что поражает воображение. Я имею в виду не только тот факт, что эта женщина охренительно хороша в постели. Ты получаешь это вместе с ее отношением, ее чувством юмора, и, Господи, я никогда не смеялся так сильно ни с кем другим, будь то мужчина или женщина. Все это приправлено ее преданностью и заботой, которые, конечно, весьма обострены, но за этой гранью скрывается такое тепло, что, ухватившись за него, ты никогда не замерзнешь.

— Господи, Мерри, — пробормотал Таннер.

— Так вот, — продолжал Гаррет, скрестив руки на груди, — любой в этом городе, особенно те, у кого есть вагина, прекрасно понимают, что любая женщина, которая привлечет мое внимание сразу после того, как Миа поставила окончательную точку в нашей истории, приняв кольцо другого мужчины, — будет девушкой для утешения. И, прямо скажем, именно так я и думал на следующее утро после произошедшего с Шер. Мне нужно было отпустить себя, и она дала мне такую возможность. Потом я узнал, что у нее возникла ситуация, и моя реакция на это требовала размышлений. И я размышлял.

— И ты захотел пойти дальше, — предположил Таннер.

— Я захотел. А она — нет. Она уверена в том, что у нас был утешительный секс, а еще уверена во многих других вещах, в которых попыталась убедить и меня. Я понял, что мне предстоит сложная задача. Я знаю одно: учитывая мое состояние и то, какая она, я не могу давать обещаний, которые не смогу сдержать. Чтобы она не погрузилась во все слишком глубоко. И чтобы не втянула своего ребенка в ситуацию, которая закончится не очень хорошо. Последний мужчина, которого она впустила в дом, оказался настолько плохим, насколько это вообще возможно. Ей не нужен другой мужчина, который будет давать обещания и обманывать ее. Но при всем этом я дал обещание. Одно единственное. И нарушил его по определенной причине. Теперь она уж точно не хочет ничего развивать между нами.

— Я понятия не имел обо всем этом дерьме, братишка, иначе мой разговор с Райкером прошел бы иначе, — сказал ему Таннер. — Я не ожидал, что он скажет хоть что-то, но если бы знал, что у тебя есть виды на Шер, я бы не стал выкладывать все так.

Гаррет вдохнул через нос и посмотрел в окно.

— Ты действительно забыл Мию? — тихо спросил Таннер.

Гаррет снова перевел взгляд на него.

— Это неприятное чувство — годами пинать собственную задницу, зная, что отпустил единственную женщину, которую любил, и считать, что должен был приложить все усилия, чтобы вернуть ее, а потом в один миг переключиться на пинание собственной задницы, когда понимаешь, что она не стоила этих эмоций.

— Да, я понимаю. Это серьезный сдвиг, Мерри. И должен сказать кое-что важное, хотя ты и сам должен все прекрасно понимать. Ты должен осознать этот самый сдвиг до того, как начать что-то с Шер Риверс.

Гаррет встретился взглядом со своим другом.

— Я счастливо встану у городской черты и помашу на прощание этой женщине на ее пути в Блумингтон. Я абсолютно серьезен. Наш конец наступил не в пятницу вечером. Он случился пять лет назад. Я долго переживал это горе, в то время как она развлекалась со мной. О чем я помалкивал, поскольку считал, что все происходящее — это ее и моя вина. Но теперь я смотрю на это другими глазами: