Мертвые игры - Елена Звездная

— Эм, ребята, а наших некросиков сейчас не съедят? — встревожилась вдруг я.

Ответил мне орк, впрочем, кто еще мог.

— Нельзя вмешиваться, мы бойцы.

Короче нежить забила на хозяев и собиралась учиться исключительно на примере некромантов. Разумно. Более чем даже. А волна умертвий была уже шагах в сорока…

— Ладно, ребят, вы отдыхайте, а я пойду, наверное, — осторожно сползла с бочки, — а то мне как-то не по себе.

И взяла копье, одно из тех, что в массе были прислонены к стене и, судя по виду, использовались не первый год. Гобби подскочил, попытался остановить, но:

— Я все-таки некромант, просто прикрою на всякий случай, мало ли, а так вообще пусть тренируются, им полезно.

И побежала к парням, проклиная свои принципы, чувство справедливости и вообще весь характер.

А потом началась… пусть будет тренировка.

Первых троих Эдвин принял на себя. Просто шагнул вперед и начал танец с лезвиями, равный которому я еще не видела. Он наносил удар, отскакивал, наступал, взмывал в воздух, подпрыгивая метра на два, и наносил удары летающим тварям. Это было нечто! Я со своим жалким копьем и навыками боя дубиной почувствовала себя ничтожеством, но это не помешало добежать до компании и вклиниться в комбинацию 3.9. И я промчалась мимо Норта, швыряя копье в какую-то летучую нежить, которая едва не вцепилась в шею Эдвина, пока тот разворачивал один меч, и пытался вытащить из огромного умертвия тролля второй.

В общем, от рваной раны я некроманта спасла, а в ответ услышала:

— Ри, носом в снег и не смей шевелиться!

И это от носатого! Я в негодовании обернулась — наяды продолжали молить небеса о чем-то своем, но взгляд Норта мне ничего хорошего не гарантировал, а сказать он сейчас не мог ничего — видимо призыв готовили.

— Риа! — вновь заорал Эдвин.

— Я что, мешаю? — заорала в ответ, готовя простейшее заклинание упокоения.

Удар силы и два остатка от некогда бродивших по степям воинов, с самым упокоенным выражением лиц, блаженно улыбаясь, упали в снег. Сверху на них попадало еще шестеро, порубленных Эдвином.

И вдруг кто-то обнял со спины, и я услышала тихое:

— Ты не мешаешь, побродяжечка, просто Норт расстроится, если ты пострадаешь. Видишь ли, он к тебе привязался. Так что отойди, и постой в сторонке. Нежить для нас не проблема. Все поняла?

— Не-е-ет, — протянула я.

— Да? А что не понятно? — удивился рыжий.

— Обниматься зачем? — хмуро потребовала ответа.

Дан убрал руки, и даже как-то отступил, на пол шага. А потом вернулся обратно и попытался проделать все то же самое, но был остановлен порцией слизи, выбитой Эдвином из очередного умертвия. Остановлен, но не переубежден.

— А тебе что-то не нравится?! — возмущенно спросил рыжий.

У меня.

— А что мне должно нравиться? — возмутилась я, сплетая еще несколько заклинаний успокоения.

— Да брось ломаться! — потребовал Дан. — Я привлекательный молодой мужчина, что во мне может не нравиться?

Недоуменно глянула на него. Не шутит. Определенно.

— Ну, кроме слизи? — решила уточнить я.

Щелкнув пальцами рыжий применил заклинание чистки и выразительно развел руками, мол все, теперь я идеален. И главное взгляд жаждал ответа.

— Эм, — я еще парочку плетений создала, так как в отличие от изображающего наяду Норта, и убежденного в своей привлекательности Дана, точно знала, что помощь им понадобится, — понимаешь… ты, как бы это сказать…

— Ну?! — едва ли не взревел некромант.

— Рыжий, — не подумав, сообщила я.

У Дана отвисла челюсть. Не надолго, «долго» у нас не было — мертвые поджимали, но челюсть отвисла, это я точно видела.

— А ты! — вдруг заорал некромант, и обличительно указав пальцем, завопил. — Ты… у тебя веснушки!

Где логика? Я подумала, отошла за статуеподобного Норта, и из-за него, просто так безопаснее, гордо ответила:

— Ну и что? У меня даже родинка есть.

И время на сантименты закончилось — Норт нанес удар! Нет, не сразу, для начала наяда взвыла, простирая руки к ночному небу, а после он нанес удар. Магия светло-фиолетовым грибом взмыла вверх, потревожив магическое освещение, и ударной волной разошлась по кругу.

Бах!

И так как это было явно не боевое заклинание, после коронного «Бах», послышалось еще и «хахахххх». Не знаю с чем это связано, мы такое еще не учили.

— Дан, — Норт обрел возможность говорить, коей был лишен во время ритуала, — еще раз увижу, что ты протягиваешь культяпки к моей невесте…

И так он это прочувствованно начал, но рыжий обрубил всю патетику:

— Так помолвка фиктивная.

Глазастый недовольно поморщился, до рыжего начала доходить абсурдность ситуации и глубина собственного прокола, а я почему-то всхлипнула, и патетично воскликнула, обращаясь к Норту:

— Да как ты мог?!

— О, прости, — стушевался Дан, который видимо не был посвящен в наши с Дастелом договоренности.

— Любопытная ситуация, — Эдвин подошел к нам, вытирая меч.

Я же огляделась. Нежить застыла. Вся. Я когда обернулась и на наши умертвия взглянула, увидела, что они тоже застывшие сидят, ну кроме Гобби. Гобби бдел и артефакт на груди поглаживал. Мы переглянулись, о том, что чья-то магия сейчас начнет трещать по швам, я некромантам сообщать не собиралась.

— Риа, — потребовал моего внимания Дастел, — «да как ты мог» — это было к чему?

— Применительно к ситуации, — пробормотала я, глядя на ближайшего к нам человекообразного зомби.

Зомби выглядел здорово — застывший, будто вмерз на лету, с тускло светящимися глазами, и взирал на нашу компанию нескрываемо алчным взглядом. Взгляд был голодный. По синему распухшему языку потекла капелька слюны…

— Риа, на меня посмотри, — прошипел Норт.

Я смотрела на зомби, который заметно сглотнул, и вот едва он сглотнул, заготовила еще семь плетений — знаю что грубо и недостойно звания некроманта, но в действенности этих заклятий я, по крайней мере, была уверена, а вот в остальных своих умениях — нет.

— Риа! — взбесился Дастел.

— Ыыы, — сказал зомби.

— Эх, понеслась, — обрадовалась я.

Над полигоном раздался слаженный вой изголодавшейся нежити!

Первые восемь умертвий упокоила я. Не то чтобы с гордостью это заявляю, но все-таки успешные действия второкурсницы на фоне остолбеневших от происходящего выпускников это мне явный плюс. Потом конечно парни присоединились — жить захочешь и не к такому присоединишься. И мы начали бодренько играть в игру «накоси выкуси». Нежить оскорбилась. Нет, я бы тоже оскорбилась, явись я в курятник за порцией яиц и получи от последних заклинанием в лоб, так что чувства нежити я понимаю и разделяю полностью, однако сочувствие к мертвым не способствовало появлению желания пополнить их ряды. Так что мы продолжали изумлять умертвия по полной программе и до полного ее, нежити, уничтожения. Причем если мои заклинания работали как полагается, наядам приходилось нелегко — амулет радостно сжирал большую часть их магии, в результате отоспавшиеся после легкой формы упокоения зомби, зевая и потягиваясь тоже рвались в бой.

Прошел час.

Первые из упокоенных некромантами монстров тоже проснулись. Тяжело дыша, взмокшие от напряжения, уставшие и злые мы встретили их отнюдь не пожеланием доброго утра. Озверевшие от отсутствия завтрака выспавшиеся зобми проявили настойчивость. Зря.

Прошел еще час.

До самых сообразительных начало доходить очевидное:

— Да забейтесь вы с вашими заклинаниями! Дан, ты этого однорукого третий раз упокаиваешь. Не умеешь не берись!

Я втихаря упокоила умертвие, дважды заклейменное до этого носатым. Сам Эдвин, плюнув на магию, взялся за мечи. Все еще страшно представить, откуда он их достает. Потом откуда-то мечи вынул и рыжий. Мы с Нортом валили нежить магией, причем я все никак понять не могла, почему магию Дастела мой амулет практически не поглощает. Более того, теперь точно уверена — создай то самое первое заклинание Норт в одиночку, оно подействовало бы, а так как он в паре с Даном плел, мы и развлекаемся.

Прошел еще один час.

Два полуголых некроманта танцуют со сталью, один одетый, но мокрый настолько, что рубашку хоть выжимай, плюется ядом… то есть заклинаниями. Нежить плюется в ответ, похоже, с досады. Наши боевые умертвия спят, им надоело учиться на нашем примере, к тому же солдат спит — служба идет. Мы воюем. Я вспомнила все что знала, что не знала, пыталась выучить прислушиваясь к бормотанию Норта. Зря, половина произносимых им слов откровенно срамила все виды цензуры и, как выяснилось, оскорбляла воспитанную нежить. Один благообразный дедок с пальцами в бороде, причем там их штук сто было, следовательно, дедок был ворюгой, после очередной порции «заклинаний» оскорблено взвыл и пролаял:

— Хам-ло!