Диалектика художественной формы - Алексей Федорович Лосев

все это, все эти перемены и даже бури, есть не больше как зеркально чистое отражение первообраза, т.е. пребывание первообраза в самом себе, в своей умно-блаженной тишине. Гром и рев Вагнеровского оркестра есть не больше как умный и вечный покой в себе увиденных гением прообразов.

Это и значит – игра.

Игра есть изолированная и от отвлеченного смысла и от вещной чувственности автаркия той или иной выраженно-смысловой предметности прообраза, когда она, тем не менее, рассматривается и с точки зрения отвлеченного смысла и с точки зрения вещной чувственности.

Игра как искусство предполагает лишь адекватно выраженную смысловую предметность в качестве прообраза.

13. Резюме феноменолого-диалектического анализа понятия художественной формы

Теперь, продумавши все диалектические детали художественной формы, попробуем свести весь наш анализ к немногим положениям.

1. Факт и смысл

Вот перед нами картина, вот прослушанная пьеса, прочтенное поэтическое произведение. Что есть тут художественная форма? Она – само это увиденное, услышанное, прочтенное, ибо не может же она быть чем-то не связанным с ним. Она – по факту – тождественна с самим произведением. Другими словами, нет никаких двух фактов – самого произведения и его художественной формы. Фактов – не два, а один факт, самотождественный.

Однако в то же время мы прекрасно знаем и чувствуем, что музыка – вовсе не просто физические звуки, и живопись – вовсе не просто физические краски, ибо сама звучность и сама красочность еще не есть красота. Мало ли всяких звуков и красок? Значит, художественная форма отлична от художественного произведения.

Но ведь мы только что сказали, что они тождественны. Как же это примирить? Примиряется это вполне естественно на том основании, что тождественными они являются по факту (т.е. существует один и единственный факт данного художественного произведения, носитель данной художественной формы), но они различны по смыслу (т.е. смысл произведения иной, чем смысл его художественной формы, ибо краски, звуки и т.д., не будучи красотой сами по себе и будучи, значит, по смыслу отличными от художественной формы, должны получить какое-то новое оформление, чтобы превратиться в художественную форму).

Поэтому, если мы захотели бы перейти от художественной формы к самому художественному произведению, факту, мы должны были бы рассматривать ее как качественно, т.е. чувственно качественно, становящуюся или ставшую. Таково взаимосоотношение художественной формы и художественного факта («антиномия факта»).

2. Понимание

Определивши диалектическое взаиимоотношение формы и факта искусства, обратимся к изучению формы. Факт имеет тот или иной определенный смысл, но имеет и определенную форму. Отграничим форму от смысла. –

a)

Разумеется, она прежде всего тождественна с ним. И все по той же причине возникает это тождество. А именно, у них – один и тот же факт. Один и тот же факт несет на себе и отвлеченный смысл и художественную форму. Один и тот же факт и говорит о том, что тут нарисован лес или море, и говорит о том, что это художественно исполненный лес или море. По факту они тождественны, смысл и форма. Но опять-таки по осмыслению своему они различны. Одно осмысление дает стихию отвлеченного смысла, и совершенно другое – дает художественную форму. И, значит, они тождественны по факту и различны по осмыслению.

И потому, чтобы перейти от отвлеченного смысла к художественной форме, надо мыслить первый не в его собственной значимости, но в его инобытии, и надо эту его инаковость мыслить энергийно-подвижной. Тогда – возможно, и для диалектики, следовательно, необходимо, – что среди энергийно-подвижных становлений этой инаковости мы найдем художественную форму.

b)

Точно так же устанавливается отношение художественной формы к чувственному качеству вещи. Прежде всего, они – тождественны, по факту тождественны. Но они и различны, и различны по своему смыслу, как это вполне понятно. Значит, чтобы из чувственного факта получить художественную форму, надо, оставаясь на почве того же чувственного факта (т.е. пользуясь все теми же чувственными красками и звуками), перейти к особому, новому смыслу этого факта, или мыслить его энергийно-осмысленно становящимся фактом. Тогда среди этих энергийных осмыслений факта мы найдем и его художественную форму.

c)

Из всего вышесказанного легко заметить, что художественная форма вещи занимает среднее место между отвлеченным смыслом вещи и ее чувственным качеством. Будучи по факту своему тождественной с ними, она отлична и от первого и от второго.

Смыслу надо как-то энергийно сдвинуться с места, распространиться, разрисоваться, а чувственному качеству тоже нужно как-то в смысловом отношении измениться, энергийно преобразоваться, умно эволюционировать.

Поэтому, отграничивши художественную форму от факта, мы теперь отграничили ее и от отвлеченного смысла и от чувственного качества, и говорим, что она – энергийно-подвижное (в своих смысловых различиях) тождество (по факту) смысловой предметности и чувственного качества («антиномии понимания»).

3. Смысл

Но будем продолжать наши поиски специфически художественного в форме, ибо до сих пор мы указали только общую сферу, где его надо искать и еще не нащупали его целиком. –

В какой бы сфере мысли и бытия мы ни принуждены были искать художественную форму, она есть прежде всего некий предмет мысли вообще и потому необходимым образом подчиняется общим категориям диалектической мысли. Их мы также должны принять во внимание.

a) Согласно этому, художественная форма единична, т.е. индивидуальна, неделима, хотя с другой стороны и делима, раздельна; другими словами, по факту своему она – одна, единична, и делима по смыслу. То и другое объединяется в необходимость для художественной формы быть самотождественным различием, или координированной раздельностью всех своих смысловых моментов.

b) Далее, художественная форма, раз она выделяется из инаковости, должна быть также тождественной с этой инаковостью, так как и форма и инаковость одинаково соотносятся между собою в мысли. Но, с другой стороны, они не могут не быть различны, ибо форма ни от чего не отличаясь, не имела бы никакой границы себя самой, т.е. не была бы формой. Тут, стало быть, также тождество по факту (ибо инаковость есть только очерчивание, определение смысла) и различие по смыслу. Объединяется то и другое в самотождественное различие, тожественное и различное с своим окружающим фоном.

с) Далее, художественная форма покоится относительно себя и иного, так что является подвижным покоем смысла в отношении и себя и иного.

d) Наконец, она – единичность, данная в отношении себя самой и в отношении своего иного как алогическое становление подвижного покоя самотождественного различия.

Все эти свойства несомненно содержатся в художественной форме, и о них много, хотя и неясно, говорят в виде разглагольствования о